Всего за 1 руб. Купить полную версию
– Приветствуй же чужеземца!
Между тем она держалась рукой за золотую бахрому трона, чтоб не упасть.
– Добро пожаловать, странник! – вскричал фараон. – Добро пожаловать. Как зовут тебя, где живет твой народ, где твоя родина?
Склонившись перед фараоном, Одиссей повторил свой вымышленный рассказ, добавив, что его зовут Эперит из Алибаса, рассказал также, как был захвачен сидонцами, как дрался с ними и плыл по морю, а в заключение показал свой шлем с воткнутым в него осколком копья.
Когда Мериамун увидала шлем, то вскочила на ноги, словно собираясь уйти, и упала назад, побледнев еще более.
– Царица… помогите царице… ей дурно! – закричал Реи, не спускавший с нее глаз.
Одна из прислужниц царицы, очень красивая женщина, подбежала к ней, встала на колени и начала согревать ей руки, пока Мериамун не очнулась.
– Оставь! – произнесла она сердито. – Пусть раб, который держит куренья, будет хорошенько наказан! Я останусь здесь, я не пойду к себе! Оставь!
Испуганная прислужница тотчас же отошла. Фараон приказал слугам увести капитана сидонцев и убить его на рыночной площади. Но Курри, так звали того, бросился к ногам Одиссея, моля о пощаде. Скиталец был добр теперь, когда пыл битвы миновал и кровь его текла спокойно в жилах.
– Милости, фараон Менепта! – вскричал он. – Прошу тебя, окажи милость, пощади этого человека! Он спас мою жизнь, когда матросы хотели бросить меня за борт, позволь же мне уплатить ему свой долг!
– Я пощажу его ради тебя! – отвечал фараон.
Курри отдали царице Мериамун, чтоб служить ей и делать для нее вещи из золота и серебра.
Скитальцу отвели комнату в царском дворце. Фараон был очень доволен, что чужеземец так красив и силен.
Одиссей вышел из зала аудиенций вместе с Реи; царица Мериамун снова подняла глаза и взглянула на него. Бледное лицо ее ярко вспыхнуло. Одиссей заметил страх и краску Мериамун, заметил ее красоту, но подумал, что она больна, однако, оставшись наедине со старым жрецом, спросил его об этом, попросив объяснить ему страх и смущение царицы.
– Мне показалось, – добавил он, – что царица узнала меня, как будто видела мое лицо, и испугалась меня, но я никогда в жизни не видел ее. Она очень красива, но кажется больной!
Сначала, пока Одиссей говорил это, Реи улыбался, но потом смутился и молчал. Видя его смущение и вспомнив, что он настоятельно просил его вытащить острие копья из шлема, Скиталец закидал его вопросами. Тогда частью от усталости, частью из уважения к нему, а может быть, потому, что тайна тяготила его сердце, старик увел Скитальца в свою комнату во дворце и рассказал ему историю царицы Мериамун.
ГЛАВА VI. История царицы Мериамун
Реи, жрец бога Амена, начал свой рассказ нехотя и медленно, но скоро увлекся и стал рассказывать с увлечением, присущим старым людям.
– Царица прекрасна, – сказал он, – видел ли ты кого-нибудь красивее в своих странствиях?
– Она очень хороша, – ответил Скиталец, – я желал бы, чтоб она была здорова и счастлива на троне!
– Вот об этом-то я и хочу говорить с тобой, хотя рассказ мой может стоить мне жизни! – сказал Реи. – Но легче будет на сердце, когда я скажу тебе, и может быть, ты можешь помочь и мне и ей, когда узнаешь все! Фараон Менепта, ее супруг, – сын божественного Рамсеса, вечно живущего фараона, сына Солнца, почивающего в Осирисе.
– Он умер? – спросил Одиссей.
– Он живет вечно на лоне Осириса, – ответил жрец, – и царица Мериамун – его побочная дочь.
– Брат обвенчан с сестрой! – воскликнул с удивлением Одиссей.
– Таков обычай царственного дома со времен детей Хора. Старинный обычай! Священный обычай! – продолжал Реи. – Но женщины, которые узаконивают обычаи, часто нарушают их.