Всего за 279 руб. Купить полную версию
Пресвятая Дева, латынь! Но этого этого не может быть!
Один Сэм хранил молчание. Не потому, что на его полосе ничего не было, просто увиденное потрясло его до глубины души. Отступив в сторону от наполовину очищенной полосы, юноша только и смог, что показать на ее середину.
Норман придвинулся ближе. Он тоже не произнес ни слова, а лишь выпрямился, приоткрыв от изумления рот.
Сэм продолжал пристально смотреть на свою находку. Посередине полосы был выгравирован крест с крошечной фигурой распятого человека.
Господи Иисусе! вырвалось у Сэма.
Пристроив винтовку возле колена, Гильермо Сала сидел на пне на опушке джунглей. Когда солнце подкралось к линии горизонта за его спиной, юные деревца, окружавшие руины, протянули к квадратной яме голодные тени. Гил подумал, что даже они знают о лежащем внизу золоте.
Можно перерезать им глотки прямо сейчас, предложил сидевший возле Гила Хуан и кивнул в сторону палаток, куда вернулись ученые. И свалить это на грабителей.
Нет. Из-за убийства гринго вечно столько шума, возразил Гил. Будем придерживаться плана. Подождем ночи. Пусть заснут.
Он терпеливо сидел, в то время как возле него ерзал на месте Хуан. Четыре года в чилийской тюрьме научили Гила не спешить.
Хуан еле слышно ругался, а Гил лишь слушал звуки пробуждающегося леса. В свете луны джунгли оживали. Каждый вечер среди темных теней начиналась игра в хищника и жертву. Гил любил это вечернее время, когда лес только просыпается, сбрасывая зеленую невинность и обнажая свое черное нутро.
Да, так же как и джунгли, он способен был дождаться ночи и луны. Он и так ждал почти год: сначала назначения охранником в экспедицию, затем подбора нужных людей. Гил приехал охранять раскопки и делал это с полной ответственностью чтобы сберечь прошлое, но не для янки, а для себя.
Американцы раздражали его глупостью и слепотой к окружавшей их нищете. Вторгаться в гробницы ради истории, когда самая ничтожная побрякушка может годами кормить целую семью Гил помнил сокровища, обнаруженные в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году в Пампа-Гранде, в месте упокоения индейцев-мочика. Невероятное количество золота и драгоценностей! Крестьяне, пытавшиеся урвать крохи этого богатства, погибли от рук охранников, а сокровища потом осели в иностранных музеях.
«Здесь такой трагедии не произойдет, мысленно решил Гил. Это наследие нашего народа! И разжиться на своем прошлом должны только мы!»
Рука Гила нащупала под курткой что-то выпуклое один из многих подарков от партизанских отрядов из горных районов. Именно партизаны помогали осуществить его план. Гил похлопал рукой по карману с гранатой.
Предназначалась она для того, чтобы замести следы после налета на раскоп. А если американцы попытаются помешать Что ж, есть и более быстрые способы отправить человека на тот свет, чем нож в спину.
Мэгги ОДоннел терпеть не могла латынь. Она не просто презирала мертвый язык она ненавидела его лютой ненавистью. Девушка получила образование в строгой католической школе Белфаста, где латыни уделяли особое внимание. И пусть Мэгги не раз доставалось от жестоких монахинь указкой по пальцам, наказания не пошли ученице впрок. Теперь она внимательно вглядывалась в прорисовку надписи, разложенную на столе в главной палатке.
Сэм укрепил лупы над филигранными письменами с верхней металлической полосы. Над его головой качался фонарь. Сэм лучше других студентов в группе расшифровывал древние языки.
По-моему, здесь говорится: «Nos Christi defenete», хотя об заклад не побьюсь.
Норман Филдс посмотрел через плечо Сэма.
Ну и что это должно значить? кисло спросила Мэгги, досадуя на свою неспособность помочь в переводе.
Ральф Айзексон, тоже не преуспевший в латыни, хотя бы умел готовить. Он как раз старался разжечь за палаткой плиту.
С самого отъезда профессора группа изо всех сил пыталась как следует расчищать развалины и вносить в каталог как можно больше пунктов. Каждый член команды имел свои обязанности. Ральф занимался кухней, оставляя уборку Норману и Сэму, а Мэгги с Филиппом кропотливо заносили дневные сводки в компьютер.
Сэм прервал размышления девушки. Пытаясь прочитать надпись, он наморщил нос.
Я думаю, тут написано: «Сохрани их, Иисус» или «Защити их, Иисус», предположил Сэм. Что-то вроде этого.
Аспирант Филипп Сайкс лежал на койке с холодной тряпкой на глазах. Его непричастность к открытию по-прежнему не давала ему покоя.
Неправильно, желчно бросил Филипп, не двигаясь с места. Это переводится: «Защити нас, Иисусе», а не «их».
Свое заявление он сопроводил презрительным фырканьем.
Мэгги вздохнула. Неудивительно, что Филипп так хорошо знал латынь. Еще одна причина ненавидеть мертвый язык. Этот человек был набит пустыми сведениями и никогда не упускал случая исправить ошибки других студентов. Но несмотря на полное владение фактами, Филиппу не хватало практического опыта, поэтому-то группе и приходилось терпеть его общество. Для получения степени аспиранту нужно было наработать на раскопках положенные часы. Мэгги подозревала, что после этого он никогда не покинет обвитых плющом коридоров Гарварда, своей «альма-матер», где его, несомненно, ждет место покойного отца. Лига плюща по-прежнему являлась одним большим мужским клубом. И у Филиппа, сына признанного ученого, уже имелся туда пропуск.