Люди молились. Они опустили головы и молились. Все. Я вспомнил слова отца Антанаса, что каждый, когда молится, просит бога о помощи в горе и благодарит за радость. Я посмотрел на лица этих людей:.они все просили о помощи.
- Отец Антанас, - сказал я после службы, - а если бог им не пошлет помощь, что тогда?
- Тогда они смирятся и будут ждать.
- А мой папа говорил, что надо надеяться на себя.
- Твой отец был неправ; все равно бог сделает, что ему угодно. Никто не хотел, чтобы пришли германцы. А они пришли.
- Лучше было бы, если бы вы подняли восстание, чем ждать и просить помощи у бога.
- Я прошу тебя, не говори этого Миколасу. Ты смутишь его покой. Он верит в господа, и это приносит ему облегчение. А у тебя в душе всегда смута.
Как-то Марта появилась у нас раньше обычного. Ей надо было стирать белье. А я только встал, еще не причесался и был без очков. Она посмотрела на меня и сказала:
- Пятрас, я не знала, что два человека могут иметь одно лицо. Я уже видела одного мальчика, как две капли воды похожего на тебя.
- На кого же он похож? - настороженно спросил Миколас.
- Страшно говорить, но Пятрас похож на сына русского генерала.
- Прекрасно, - улыбнулся я. - Когда вернется Советская Армия, я обязательно познакомлюсь со своим двойником.
- А ты думаешь, она вернется? - спросила Марта. - Ты настоящий советский.
Марта вышла из нашей комнаты.
- Что теперь делать? - спросил Миколас. - Она, конечно, не донесет в гестапо, но может кому-нибудь рассказать.
- Пойдем к дяде, - сказал я.
- Дядя!- крикнул Миколас.- Марта узнала Пятраса Он был без очков.
- Я завтра уйду, - сказал я.
- Марта, Марта! - позвал священник. Он ничуть не изменился в лице. Он сидел нога на ногу, положив руки с длинными матовыми пальцами на колени. - Марта, теперь ты знаешь, что Пятрас - сын генерала Телешова. Если ты пойдешь в гестапо, то получишь большую награду, а меня, Миколаса и Пятраса посадят в тюрьму. А если ты не пойдешь в гестапо, но расскажешь кому-нибудь об этом, то тот человек пойдет в гестапо, получит твою награду. А нас все равно заберут да еще впридачу тебя. Ты умная и честная женщина, Марта, и ты знаешь, как тебе поступить.
- Да, мой отец. Я знаю, Я пойду стирать белье и прошу меня больше не отрывать, а то вы сегодня останетесь без обеда.
Эти очки, - они все время не давали мне покоя. Они давили на переносицу, стекла пылились, и приходилось их протирать. Но отец Антанас не разрешал их снимать.
Мы жили, как будто не было войны. Не было выстрелов, не было бомбежек. Но только все внутри у меня было в напряжении. Я чего-то ждал. И в этот день, когда Марта узнала меня, произошло событие, которое нарушило спокойное течение моей жизни.
Марта послала меня к Ирене за хлебом. Я вбежал в магазин и так тихо открыл дверь, что колокольчик не звякнул. За прилавком никого не было, а дверь в пекарню была плотно притворена. Я постучался и открыл дверь. И в ту же секунду Ирена повернула ко мне испуганное лицо, а высокий, удивительно знакомый мужчина быстро вышел в соседнюю комнату.
- Нельзя заходить без стука, - сказала Ирена. - Ты напугал моего жениха, Пятрас.
- Я не знал. Простите меня.
- Ты, пожалуйста, никому не говори. А то отец будет ругаться. Он не любит, когда мой жених приходит без него.
Я слушал Ирену, а сам все вспоминал, где я видел этого человека. На улице я вдруг вспомнил: "Это же майор Шевцов, знаменитый майор Шевцов, у которого было два ордена Красного Знамени за гражданскую войну. Его поэтому все наши ребята знали. Конечно, это майор Шевцов, только он сбрил усы. У него были такие замечательные усы, закрученные кверху".
Я повернулся обратно и вошел в магазин. Мне так хотелось поговорить с майором Шевцовым.
- Ирена, - от волнения я забыл все литовские слова и сказал по-русски: - Вы меня не узнали? Я Леня Телешов, я совсем не Пятрас. Можно мне повидаться с майором Шевцовым? - Я снял очки. Ирена смотрела на меня и ничего не отвечала. - Вы меня не узнали? - Я растрепал волосы, чтобы быть больше похожим на Леньку Телешова.
- Теперь я тебя узнала, - ответила Ирена. - Я тебя узнала, но никакого Шевцова у нас нет. Иди домой, Пятрас, и больше никому не говори, что ты Телешов.
- Мне надо поговорить с майором Шевцовым! Вы понимаете это или нет? Я не уйду. Я никуда не уйду!
- Хорошо. Я спрошу у него.
Сначала я ничего не сказал Миколасу, но упрямо водил его весь день мимо магазина Ирены.
- Мне надоело здесь торчать. Пойдем куда-нибудь.
- Еще немного, Миколас, - попросил я.
- Я больше не хочу, здесь гестаповцы. Противно иа них смотреть.
Тогда я затащил его в первый попавшийся подъезд и зашептал на ухо:
- У Ирены в магазине прячется майор Шевцов. Помнишь, такой усатый? Твой дядя назвал его "варваром" за то, что он громко чихал и курил самокрутки. Я должен с ним встретиться. Ирена мне обещала.
- Это опасно, - сказал Миколас. - Нужно поговорить с дядей.
- Струсил? - спросил я. - Если дядя об этом узнает, он не разрешит нам с ним встретиться.
В тот день мы так и не дождались Ирены. А на следующий, когда я не вытерпел и зашел к Ирене, она сказала:
- Приходи в четыре. И не болтайтесь с Миколасом под нашими окнами.
Я еле дождался четырех часов. Я ничего не видел, ничего не слышал. В моих ушах звучал голос Ирены: "В четыре часа… в четыре часа…"
- Ты почему ничего не ешь, Пятрас? - спросил отец Антанас.
- Мне не хочется.
- Ты волнуешься. Миколас, что произошло?
- Ничего, дядя. Просто Пятрасу надоела картошка.
- У многих сейчас нет даже и этого. Многие умирают от голода. Скажите спасибо богу за картошку.
Ровно в четыре я переступил порог магазина. Ирена подняла на меня глаза и показала, чтобы я вошел. Я прошел через пекарню в комнату.
За столом сидел майор Шевцов. Он был в гражданском костюме. Я остановился у двери и снял очки.
- Ну, здравствуй, Ленька Телешов, - сказал Шевцов.
Я бросился к нему навстречу. Он обнял меня за плечи, крепко поцеловал, потрепал по волосам. Еще раз поцеловал.
- Здравствуй, Ленька! Попали мы с тобой в переделку.
Твой батька сказал бы: "Не терять голову и крепче сжать кулаки!"
- А где сейчас наши?
- Далеко. Года два придется тебе подождать.
- Два года?
- Ну как ты здесь живешь?
- Разговариваю только по-литовски. Зовут меня Пятрас. В костеле служкой прислуживаю.
- Да, брат, тяжело. Но не тебе одному. Ирена, например, с гитлеровскими офицерами гуляет. Тоже нелегко. А отца-то видел?
- Видел. Папа сначала повез меня к нашему учителю литовского языка, но тот куда-то уехал. Папа меня и отвез к священнику,- сказал я.-А Егорова убили.
- Многих убили, - ответил Шевцов. - А вот я пока жив.
Мы замолчали. Вернее, молчал Шевцов, а мне не хотелось ему мешать. Ему было потруднее, чем мне.
- Ухожу, - сказал Шевцов. - Попробую перейти фронт.
- Возьмите меня.
- Я бы с большим удовольствием, но нельзя. У меня длинная дорога. Ночевки в лесу. Голод. Опасность.
- Возьмите меня! - снова сказал я. - Я не боюсь. Меня мама ждет.
- Нет. Один из нас должен дожить до победы. Я не доживу, я не доберусь, ты тогда батьке расскажешь про майора Шевцова. Ты только запомни, что я тебе расскажу.
…Мы крепко стояли в обороне. У меня какие ребята были в батальоне - камни, а не люди. А фашисты шли и шли, а мы их били и били. А потом, когда они отрезали нас от полка и пошли в десятую атаку, я решил идти сам в контратаку. Я вспомнил гражданскую, тогда тоже нелегко было. Без винтовок на врага ходили. Я встал и крикнул:
"Ребята, за мной!"
И они, конечно, меня не подвели. Мы пошли на фашистов, а они шли на нас. И они не выдержали. Мы перешли границу и ворвались в немецкую деревушку. Там нас окружили. И мы дрались два дня.
Теперь никто не знает, куда подевался батальон майора Шевцова. Еще скажут, что он дал тягу или сдался в плен. А может быть, из всей Советской Армии он первый побывал на территории врага. Ты это, Ленька, обязательно запомни.
- До свидания, - сказал я. - Если доберетесь, разыщите папу… или маму. Передайте от меня привет.
- Хорошо, - сказал Шевцов. - Дай я тебя чмокну, и иди. - Шевцов нагнулся ко мне и крепко поцеловал. - Ну, ну, что с тобой? Иди. Когда нужна будет помощь или совет, заходи к Лаунайтису. Он умный парень.
Я обнял его за плечи, и мне показалось, что я обнимаю папины плечи: у него были такие же крутые и сильные.
А утром пришла Марта и сказала:
- Гестаповцы взяли старого Лаунайтиса и Ирену. У них нашли русского офицера. Говорят, их расстреляют.
- Майора Шевцова?! - спросил я. - Они арестовали майора Шевцова?
- Я не знаю, - ответила Марта, - говорят, русского офицера. Он дрался, когда его арестовывали.
- Откуда ты знаешь про майора Шевцова? - спросил отец Антанас.
- Мы видели его в окне у Ирены, - соврал Миколас. - Мы проходили мимо и увидали его.
- Он врет, - сказал я. - Я встречался с ним. Я люблю его, он храбрый и честный. Он ничего не боится. Он фашистов не боится, он смерти не боится!
- Замолчи, Пятрас, и поблагодари бога, что мы все не в гестапо.
- Не буду я никого благодарить! Мне надоело благодарить. Я уйду!