Всего за 12.37 руб. Купить полную версию
Он далеко уступал Анджеле в красноречии, да к тому же "Дельфин" стал тяжело раскачиваться на серых, зловещего вида волнах, и ему было не до разговоров.
- Ты мне будешь только мешать, - огрызнулся он. - Устанешь, или голова у тебя разболится, или еще что-нибудь придумаешь. Ты недостаточно сильна для такой поездки.
Он почувствовал, что его собственная голова словно налилась свинцом, и испугался, что не сумеет продержаться до тех пор, пока эта отвратительная девчонка не уйдет куда-нибудь с кормы.
- "Недостаточно сильна"! - вспылила Анджела. - Ведь ты же, по-моему, видел, как я гребла на лодочных гонках!
- Прошу прощения, - буркнул Алан и, плотно сжав губы, поспешил к противоположному борту.
В этот день они больше не спорили. Алан почти все время лежал пластом на палубе, от души желая, чтобы "Дельфин" нырнул, наконец, в волны, раз и навсегда прекратив его мучения. Время от времени Анджела подходила к нему и, опустившись на колени, давала ему напиться или пососать апельсин. А потом опять принималась расхаживать по палубе в своем мужском наряде и тихонько напевать с беззаботностью, которая доводила Алана до исступления.
На следующее утро волнение улеглось. Море вокруг расстилалось блестящим синим шелком. Слева были видны голубовато-серые горы Далмации и бесчисленные прибрежные островки.
- Ну, как ты сегодня - достаточно силен? - лукаво осведомилась Анджела за завтраком. - Надеюсь, я тебе вчера не очень мешала?
Алану оставалось только промолчать.
Позже, когда они вышли на палубу, Алан наконец сдался и они заключили мир. Другого выхода у него все равно не было. Капитан Монтано собирался из Рагузы плыть дальше, и Алан знал, что не сможет заставить Анджелу не плавать на "Дельфине", пока корабль не вернется в Венецию, или отправиться из Рагузы домой с каким-нибудь другим надежным капитаном. Кроме того, он отлично понимал, что раз Анджела умудрилась разведать тайну его путешествия, а затем с помощью сложной цепи подкупов и интриг (каких именно, она отказалась ему сообщить) сумела поменяться местами с корабельным юнгой, ее обратно не отошлешь. Значит, она едет с ним, и приходится с этим примириться. А к тому же ей известна почти вся его тайна, и, пожалуй, будет лучше, если она останется под его надзором, а не отправится странствовать в одиночестве, храня в своей памяти столь опасные сведения.
- Называй меня теперь Анджело, - сказала она так невозмутимо, словно вопрос о ее имени был единственным затруднением.
Во всяком случае, им повезло, что на корабле не было других пассажиров, и они ни с кем не разговаривали, кроме Монтано, в каюте которого обедали и ужинали. Если матросы и подозревали, что Анджела - девушка, они этого никак не показывали в ее присутствии, хотя у себя в кубрике, возможно, и строили всяческие догадки.
Пьетро Монтано оказался куда более интересным человеком, чем позволял надеяться его унылый вид. Собственно говоря, у него в жизни было только две беды: скверное пищеварение и романтическая любовь к приключениям, которую не могли удовлетворить однообразные плавания по узкому Адриатическому морю.
Услышав как-то, что его молодые пассажиры рассуждают о книгах, он гордо заявил:
- У меня тоже есть книга.
И когда они кончили обедать, он достал единственный том, из которого состояла вся его библиотека, - "Путешествия" Америго Веспуччи, который несколько лет назад продвинулся на юго-запад от земель, найденных Колумбом, и открыл новый тропический материк, названный в его честь.
- Вот что следовало бы делать и мне, - заявил Монтано, на минуту оживляясь. - Плавать по океанам, находить новые материки, давать им названия. - Он величественно взмахнул рукой.