Всего за 12.37 руб. Купить полную версию
Алан успел заметить, что фрески на потолке изображают сцены из "Илиады".
В конце последней галереи они остановились перед высокими резными дверями. Человек с кинжалом почтительно постучал, и изнутри еле слышно донесся ответ. Он распахнул правую створку двери и с поклоном пропустил Алана вперед.
Они очутились в огромной библиотеке, где полки уходили под самый потолок и к верхним можно было добраться только по узкой галерейке, опоясывавшей комнату на половине ее высоты. Однако сейчас эта галерея была погружена в полумрак. В комнате были зажжены только две массивные серебряные лампы, стоявшие на столе в дальнем ее конце. Там сидел невысокий щуплый человек, который в этом огромном зале казался еще более щуплым и маленьким. Алана подвели почти к самому столу, заваленному старыми пергаментами.
- Не снять ли нам маски? - изысканно вежливым тоном спросил человек за столом. - Ведь по сравнению со мной ты находишься в более выгодном положении, мессер Дрейтон.
Провожатые Алана сняли маски, и он последовал их примеру. Человек за столом устремил на его лицо пытливый взгляд. Алан, в свою очередь, внимательно его рассматривал. Перед ним сидел сгорбленный старик с прекрасным лбом мыслителя, почти лысый, если не считать серебристого пушка над ушами. В холодных беспощадных глазах чувствовалась та же твердая решимость, что и в квадратной нижней челюсти, очертаний которой не смягчил даже клинышек бороды. На нем был строгий, но очень дорогой костюм из коричневого бархата, а на груди, на золотой цепи, висел усеянный драгоценными камнями медальон. Он то и дело касался его длинными белыми пальцами, которые на фоне темного бархата казались холодными серебристыми рыбками. Они были унизаны перстнями - на некоторых сверкало даже по три драгоценных камня.
Первым прервал молчание Алан.
- Это ты находишься в более выгодном положении по сравнению со мной, синьор, - сказал он резко. - Ведь тебе известно мое имя, а мне твое - нет. И я не знаю, почему меня насильно привели сюда, хотя тебе, вероятно, известно и это.
- О да... Чезаре, предложи нашему юному гостю стул. Бернардо, ты нам пока не нужен.
- Как угодно его светлости. - И, поклонившись, тот, кого назвали Бернардо, ушел.
Алан повернулся, чтобы взять стул у второго своего похитителя, и тут впервые увидел его лицо. Оно показалось ему страшным, хотя Чезаре был молод и очень красив нежной, почти девичьей красотой. Но в нем не чувствовалось девичьей кротости, а глаза его были жестокими, как глаза кошки.
- Что касается моего имени, - сказал человек за столом все тем же вкрадчивым тоном, - то мы пока не будем его называть, но я могу тебя заверить, что это славное имя. Кроме того, я очень богат. Конечно, упоминание об этом скорее пристало бы простолюдину, но оно оправдывается обстоятельствами. Я хотел бы предложить тебе выгодную сделку, и лучше, чтобы ты с самого начала знал, что я могу и готов щедро заплатить тебе.
Алан слегка поклонился.
- Я не сомневаюсь, что вижу перед собой знатного вельможу, хотя мне и не дозволено узнать твое имя.
Он уже догадался, что его собеседник был герцогом - об этом свидетельствовали и золоченый герб на спинке кресла, и то, что слуга назвал его "светлостью". Но раз он скрыл свое имя, Алан не собирался оказывать ему почтение, на которое давал право этот титул.
- Однако, - продолжал он, - я всего лишь бедный английский студент, и у меня нет ничего ценного.
- Ты ошибаешься, юноша. У тебя есть рукопись греческого комедиографа Алексида.
Алан в непритворном изумлении широко раскрыл глаза.
- Ах, если бы это было так! - сказал он совершенно искренне.
- Во всяком случае, ты знаешь, где она находится.
- Ах, если бы это было так! - повторил Алан, который начал о многом догадываться.