Утром инструкторы перелетали на нее, день возили там курсантов, а вечером возвращались на главный аэродром. Лету от точки до точки было не больше пяти минут.
В тот день, когда полеты закончились, командир эскадрильи улетел почему-то на машине Петелина, а ему приказал дожидаться автомашины, что должна была прийти с основного аэродрома часа через полтора. Рядом с помещением комендатуры, маленьким глинобитным домишкой, стоял рулежный И-5. Для тех, кто не знает: рулежный самолет - это бывший, отработавший свое боевой истребитель. На нем начинающие пилоты обучаются рулить по земле, сохраняя направление, выполнять развороты, разбегаться и тормозить. А чтобы машина случайно не взлетела, в плоскостях делают прорези и ограничивают ход сектора газа. Словом, чтобы летать, самолету не хватает ни подъемной силы крыльев, ни тяги двигателя...
Петелин походил, походил вокруг "рулежки", притащил из сарайчика два листа старой фанеры, кое-как прикрутил их проволокой к плоскостям, закрыв зияющие сквозные прорези; отломал приклепанный ограничитель сектора газа и, решив, что теперь и подъемной силы и мощности двигателя должно хватить, запустил мотор.
"Рулежка" взлетела неохотно, но все-таки оторвалась от земли и на высоте метров пяти, выше подняться не удалось, прогудела от летной полевой площадки до основного аэродрома и там на глазах почтеннейшей авиационной публики произвела безукоризненное приземление у самого поперечного полотнища посадочного "Т".
Рассказывали, что командир эскадрильи, старый выдержанный "шкраб", на этот раз сорвался и ругал Петелина самыми последними словами, а Пепе только щурился и нахально улыбался.
Доводить начальников Петька умел. Для этого у него было три излюбленных приема. Первый - в самых трагических моментах обвинительной речи старшего офицера он вдруг произносил:
- Прошу прощения, товарищ майор (или "товарищ подполковник", или даже "товарищ генерал"), не сочтите за труд повторить последние слова, хочу для потомства запомнить...
Второй прием сводился к тому, что Пепе все время глупо улыбался и отвечал невпопад. Например, его спрашивали:
- И как ты только додумался фанеру привернуть?
- У меня, видите ли, отец кузнец. Лескова читали? Про Левшу? Так вот, мы тоже тульские...
И третий прием: сначала Пепе только щурился, а потом начинал поносить себя с таким восторгом и самоотречением, что любой начальник приходил в полное замешательство.
- Да уж и сам не знаю, как угораздило, товарищ майор, мало отец порол меня, дурака, нет во мне твердой сознательности и дисциплины, сколько раз себе обещал - больше не буду, а силенки сдержаться не хватает, самоконтролем я еще не овладел. Накажите, товарищ майор, построже накажите...
В тот раз командир эскадрильи дал Петелину пять суток ареста, но дело на этом не кончилось. Отсидевшему Петелину приказали явиться в десять ноль-ноль к первому ангару. Он явился. Там его ждал начальник училища. Прославленный герой Испании, человек удивительной судьбы - он уехал сражаться за независимость испанского народа старшим лейтенантом, командиром звена, вернулся полковником, Героем Советского Союза и получил назначение на должность начальника летной школы. Полковник не ругал Петелина и даже не спросил, что побудило его совершить тот дикий перелет на "рулежке", поздоровался и сказал:
- Сейчас мы слетаем на воздушный бой. - Назвал высоту и порядок расхождения для первой атаки. - Ваша задача продержаться минут пять...
Едва ли какие-нибудь другие слова могли ранить Петелина больнее.