– Я хочу, чтобы ты меня выслушал. Мне много чего нужно сказать, а времени мало. Во-первых, ты должен знать, что твою дочь убил я. Никакого несчастного случая не было... Я подстроил все так, что ее смерть выглядела случайной. И доживи я хоть до ста пятидесяти, мне не забыть весь этот ужас. Огонь так отвратителен. А как ты пытался – тщетно – спасти ее! Я часто просматриваю эту пленку по ночам, когда меня мучает ностальгия.
– Флетчер!..
–А сегодня утром – твой сын Джордж. Просто поразительно, как долго может длиться крик в этих горах, когда его разносит эхо. Что он сказал в те последние мгновения? Секрет. Пять секунд. Остынь, я тебе говорю. Держу пари, от него мало что осталось. Через это ограждение трудно что-либо разглядеть. Представляешь, как он, должно быть, выглядел? Ты видел?.. Конечно же, ты видел. – Флетчер рассмеялся.
Рейни заревел в трубку. Слова сливались в нечленораздельный вопль, и лжедоктор с улыбкой прикрыл ладонью телефон.
– Успокойся, Рейни. Боюсь, это еще не все, – заговорил он, когда Рейни обрел способность слышать. – Это касается Дорис.
– Пожалуйста, не трогай Дорис! – взмолился Рейни. – Я отдам тебе все, что ты хочешь. Только не Дорис! Возьми меня.
– Она тут, рядом. Хочешь поговорить с ней?
– Мартин...
Флетчер поднес трубку к губам Дорис.
– Она не может придумать, о чем с тобой говорить. Ладно, не буду лгать тебе, Рейни. После всего, что ты вынес, ты имеешь право на правду. Дорис мертва, как пустая устричная раковина. Но она не страдала. Она уже и так настрадалась из-за тебя. Господи, как же тяжел должен быть груз твоей вины! Но это ничто в сравнении с чувством вины, которое должен испытывать Пол Мастерсон. Ты же знаешь – это все из-за него.
Трубка умолкла. Рейни смотрел перед собой немигающим взглядом.
– Ты еще со мной?
– Я убью тебя! Грязный ублюдок!
– Похвальная крепость духа.
– Я клянусь, и Бог мне свидетель...
Трубка разразилась металлическим стаккато. Звук вызывал ассоциации с фантастическим чудовищем – полузверем, полумашиной. Это смеялся Мартин Флетчер.
– Но Он не свидетель тебе, Рейни. Я хочу, чтобы ты и твои дружки вспомнили старую поговорку: "Будет и на моей улице праздник". Вот он и пришел. Передай Мастерсону, что во всем виноват он. Расскажи ему, какую память он оставил в сердцах своих людей. Ну как, вы все еще любите его? Любишь ли ты своего босса, Рейни, зная, что он уничтожил твою семью? Его-то родные пока живы и здоровы. Как тебе эта мысль?
– Мартин!.. Я... тебя, – зарычал Рейни, перемежая речь непристойной бранью.
Фальшивый доктор повесил трубку, отсоединил от сети оба аппарата и бросил на кровать. Теперь в дом не позвонишь. Он подобрал костыли, подхватил чемоданчик, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
Тед поднялся врачу навстречу. Мэри посмотрела на него с тревогой:
– С ней будет все в порядке?
Доктор Эванс взял Мэри Брум за руку и улыбнулся:
– Она пока поспит. Я только что говорил с Рейни, он заверил меня, что скоро будет.
– Им столько пришлось вынести, – вздохнул Тед. – Мы просто не представляем, как им помочь...
– Ну, я сделал все, что мог. Провожать не надо.
Тед подошел к окну и посмотрел доктору вслед. Тот шагал по улице, переставляя костыли, и чемоданчик подпрыгивал в такт его движениям. Старик дошел до конца квартала и свернул за угол, ни разу не оглянувшись.
– Наверное, он живет где-то поблизости.
– С чего ты взял? – спросила Мэри.
– Ну, он ведь пришел на своих двоих, если не считать костылей.
* * *
Вой сирен достиг ушей Мартина Флетчера, только когда он поравнялся с автомобилем. Он залез в машину – угнанный позавчера "лендровер". Флетчер оставил его за углом. Он не хотел, чтобы кто-нибудь мог описать машину, на случай если копам повезет. Вот и пришлось пройтись до угла на костылях. Всю дорогу он боролся с искушением зашвырнуть реквизит в кусты и припустить бегом. Стало быть, Рейни вызвал "911".
Флетчер бросил костыли и чемоданчик на заднее сиденье и быстро огляделся по сторонам – не видел ли кто-нибудь? Никого не заметив, довольный, тронулся с места. Пока машина набирала скорость, Флетчер избавлялся от маскировки – самого совершенного и дорогостоящего маскарадного костюма за всю его карьеру. Он стянул парик и перчатки – безупречную имитацию старческих рук. Пигментные пятна на коже – гениальный штрих, доводящий до совершенства это произведение искусства.
Притормозив у обочины, Мартин стащил маску из латекса и "индюшачью шею". Сняв блейзер, швырнул его на заднее сиденье, нажал на акселератор и выехал на улицу. Здесь он надел темные очки и фуражку. Секундой позже мимо промчались две патрульные машины и исчезли в направлении Мэпл-стрит. Мартин положил на приборную доску свой браунинг.
Остановившись у светофора, он натянул куртку для гольфа и прилизал волосы так, что они прилипли к черепу. Тряпочкой, смоченной ацетоном, он снял остатки театрального клея. Флетчер надел другие темные очки – с круглыми линзами – и полюбовался на себя в зеркальце заднего вида.
Мартин развлекал себя мыслью о замешательстве, смущении и ярости, которые испытывают сейчас соседи-свидетели. Он попытался представить себе, какое выражение лица будет у Рейни, когда Брумы сообщат ему, что убийца – семидесятилетний калека. Рейни, конечно, поймет, что он изменил внешность, но к тому времени Мартин будет уже далеко.
Флетчер припарковал "лендровер" как можно ближе к секретному командному пункту УБН в аэропорту – на цокольном этаже закрытой автомобильной стоянки. Командный пункт представлял собой сдвоенный бункер с затемненными окнами. Он находился под пандусом, который вел на верхние уровни гаража. Флетчер выбрался из машины и вынул чемодан. Потом поднял с пола из-за водительского сиденья крышку устройства. Это была небольшая коробка из-под сигар, соединенная проводами с маленьким пластмассовым цилиндром, лежавшим на полу между двумя банками вместимостью в галлон каждая. Флетчер снял крышки с обеих банок, и в нос ему ударил запах бензина и наполнителя. Он вылил вязкую массу из банок на коврик и пристроил электрический запал примерно в дюйме над желеобразным веществом, там, где концентрация паров обеспечит мгновенное возгорание.
Наконец, он осмотрел металлический ящик с шестью шашками динамита и запальный шнур замедленного действия. Флетчер встал, взял чемодан и направился к аэропорту. На ходу сунул руку в карман куртки и щелкнул тумблером, поставив таймер бомбы на 59:59.
Пройдя не больше двух сотен ярдов, Флетчер открыл дверцу изрядно потрепанного "шевроле". Бросив на сиденье чемодан, накрывший фуражку лесничего, он скользнул в салон и улыбнулся человеку на водительском месте. Козырек бейсболки отбрасывал тень на лицо водителя и скрывал его черты. Судя по всему, человек в машине дремал, потому что теперь он потянулся и посмотрел на часы.
– Пора, – сказал Мартин. – Нам предстоит долгая дорога.