* * *
Мастерсон очутился в Майами. Он ничего не видел, потому что все вокруг скрывала сплошная пелена густого тумана, но Пол все равно знал, где находится. Его лицо зажило, второй глаз каким-то образом стал видеть. В тумане, в нескольких футах впереди стояли двое. Когда Пол приблизился, оба повернули головы. Люди двигались как-то странно, словно роботы, но Пол узнал их. Он обернулся на внезапный гудок грузового судна, а когда снова взглянул на них, люди исчезли. Он остался один.
– Джо Барнетт! Джефф Хилл! – позвал Пол.
Он начал искать их, а земля под ногами стала мягкой как губка. Вдруг кто-то схватил его за лодыжку. Он посмотрел вниз и увидел костлявые руки скелета. Пол закричал и проснулся в знакомой темноте спальни. Мастерсон прислушался и понял, что никого не разбудил. Значит, он кричал только во сне. Слава Богу!
Мастерсону нечасто снились кошмары, всего несколько раз. Обычно он принимал на ночь таблетки и спал спокойно. Но сочетание ирландского виски, страха перед отъездом и мыслей об опасности, угрожающей близким, выбило его из колеи. Он чувствовал себя загнанным зверем. Мозг цепенел от страха, от тяжести в груди нечем было дышать, лоб покрылся потом. Кто-то, дергая за перекрученные, перетертые нити, исковеркал жизнь Мастерсона, и он казался себе ничтожной, беспомощной марионеткой. Больше всего на свете ему хотелось забиться в самый дальний угол, и чтобы его оставили в покое. Но Пол знал, что не имеет права поддаваться страху. Придется заставить себя посмотреть в зеркало. Он должен убедить себя, что отъезд – не смерть, что в глазах других он по-прежнему лидер, а не жалкий калека. Другие не знали, до какой степени ему страшно, как его душа кричит от боли. Ему казалось, что страх стал чем-то осязаемым, тем, что можно потрогать, попробовать на вкус. Он станет таким уязвимым, когда уедет отсюда! Как же ему страшно! Пол заставил себя расслабиться и несколько раз глубоко вздохнул.
Дедовы часы пробили три. Из темноты доносился чей-то храп – то ли Джо, то ли Торна. Присутствие в хижине посторонних вызывало у Мастерсона странное чувство, но Пол не назвал бы его неприятным. Аарон навещал племянника редко, как правило, в те дни, когда приходил на рыбалку, и никогда не оставался ночевать. Торн и Джо остались, потому что Джо чересчур много выпил и не сумел бы доплестись обратно до магазинчика Аарона.
Пол выбрался из-под одеяла, тихонько прошел в ванную и, встав перед зеркалом, принялся разглядывать свои лохмы и бороду. На него смотрел отшельник, одичавший в горах. Растительность не скрывала уродливые шрамы, зато определенно сокращала число праздных любопытных, пытавшихся втянуть Мастерсона в разговор, когда ему случалось наведываться в поселок.
Пол взял ножницы, но в последнюю секунду заколебался. Борода казалась ему старым другом, с которым жаль расставаться. Теплым другом.
Но он должен выйти из затворничества и помочь друзьям. Пол надеялся, что все его прежние отговорки были только словами. Даже если бы ничто не угрожало его собственной семье, он помог бы найти их мучителя. По крайней мере ему очень хотелось так думать. Найти Флетчера – задача почти невыполнимая, а взять его живым – и вовсе немыслимая. Бешеная собака не так опасна и непредсказуема, как Мартин Флетчер. Однажды его взяли живым... и ничего хорошего из этого не вышло.
Но угроза, нависшая над семьей, требовала от Пола действий. Как он сможет жить с мыслью, что отвернулся от близких в трудную минуту? Может быть, опасность и не угрожает, а может быть, и угрожает. Он не имеет права рисковать. Он мог бы защитить их здесь, но они не поедут в Кларкс-Риволд. А так он сделает все необходимое, не показываясь им на глаза, и вернется в горы. Они даже не узнают, что он куда-то уезжал. Он будет настаивать, чтобы им ничего не сообщали о его временном возвращении к цивилизации. Он любит их, но ему не вынести еще одну встречу с ними. Сама мысль об этом отзывалась сердечной болью.
Пол смотрел на свое отражение и пытался вспомнить, как выглядело это лицо раньше, до ранения. Он так привык к своему теперешнему виду, что гладкое, без шрамов лицо прежнего Пола Мастерсона казалось теперь ненастоящим. Оно принадлежало человеку из другой жизни. Оно напоминало о Мартине Флетчере. Пол только теперь осознал, что на самом деле мысль о Флетчере не оставляла его никогда.
Он познакомился с Флетчером, когда пришел в управление из департамента юстиции. Флетчер считался экспертом по терроризму и проводил занятия с элитным подразделением УБН. Дюжий бывший десантник, получивший специальную подготовку, он достался управлению в подарок от ЦРУ. Флетчеру доставляло удовольствие причинять людям боль. Он как-то заметил в разговоре с Полом, что допросы третьей степени редко проводят в целях получения информации. "Чаще всего клиента обрабатывают не ради того, чтобы что-то узнать, – объяснил он, – а для того, чтобы он мог поделиться своими впечатлениями с сообщниками. Отделаешь его как следует и отпускаешь – пусть посмотрят, на что ты способен".
Пол никогда не любил Мартина Флетчера. Не то чтобы Флетчер не умел бывать обаятельным, когда того хотел. Просто его личности чего-то недоставало, и это с самого начала настораживало Пола. В первую очередь Флетчеру недоставало сострадания. Кроме того, у него начисто отсутствовало чувство локтя. Но самое главное – Мартин был эмоционально ущербным. Он не испытывал настоящих чувств, он их имитировал, играл. И еще глаза... Тусклые, безжизненные...
Флетчер вошел в состав группы Пола и добился этого, используя какие-то свои рычаги. Пола это назначение не обрадовало, но ему объяснили, что группе нужен объективный наблюдатель, человек, который хорошо ориентируется в обстановке и уже имел дело с латиноамериканскими наркобизнесменами. Флетчер честно выполнял свою часть работы, за ним не замечали ничего подозрительного. Но стали происходить странные вещи. Глубоко законспирированные агенты начали исчезать. Большинство из них вплотную приблизилось к двум основным синдикатам, базировавшимся в Колумбии. Двое работали в Мексике, выявляя коррумпированных правительственных чиновников.
Мартин Флетчер каким-то образом добывал секретную информацию. Пол был уверен, что Флетчер покупает ее или, возможно, получает посредством шантажа. Пол изложил свою версию в докладе и поделился ею с начальством. Начальники знали, что у наркосиндикатов есть свой человек в УБН, но надежных доказательств получить не могли. Пол не сомневался, что это Флетчер. Нутром чуял. Но доказательства так и не всплыли. Тогда сверху пришло указание ликвидировать утечку. И Пол ликвидировал ее, сфабриковав против Флетчера улики. Мартина арестовали и осудили. Пол почему-то решил, что этим все кончится. В большинстве случаев так оно и выходило.
Мартин Флетчер возненавидел Мастерсона. Пол был лично виновен в его аресте. Из-за Пола Мартин впал в немилость. Смерти Флетчер не придавал большого значения, потому что в мире, где он обитал, смерть была на каждом шагу. Она всегда была результатом выбора, или просчета, или нехватки нескольких секунд. Флетчер был хищником, для него существовал один закон – пожирай сам или сожрут тебя. Жизнь в его мире зависела от знаний, от быстроты рефлексов, отсутствия совести, безошибочной интуиции и умения все рассчитать. Если бы Пол приказал убить его, с точки зрения Мартина это было бы понятно и даже простительно. Но Пол сокрушил его и унизил.
Пол всегда знал, что, если слухи о смерти Флетчера ложны, Мартин рано или поздно явится за ним. В голову вдруг пришло, что и убийства, совершенные Флетчером, и его признание имели целью выманить его, Пола, и заставить вступить в игру. Ведь Мартин за последние годы мог убить его не раз. Вероятно, ублюдок рассчитывает убить родных Мастерсона на глазах у самого Пола. Это вполне в его духе. Если убийца действительно Флетчер, Полу с ним не справиться. Его можно одолеть только командой, и то если правильно подобрать людей.
Пол закрыл глаза и попытался вызвать в памяти облик Флетчера. В воображении Мартин превратился в существо из фантастического романа – десяти футов ростом, с рефлексами кугуара и силой гидравлического механизма. "Был ли хоть один день за эти шесть лет, чтобы Флетчер не мелькнул у меня в мыслях, не отравил мне самое приятное воспоминание?" Пол боялся его, боялся всем нутром. Может быть, страх был первой в ряду причин, заставивших его прятаться в глуши. Мастерсону казалось, что Мартин Флетчер перерезает одну за другой нити, что привязывали его, Мастерсона, к жизни.
Пол Мастерсон в последний раз посмотрел на бороду, прижал ножницы к подбородку и свел вместе концы. "Первый рубец – самый большой", – подумал он, глядя, как здоровый, с птичье гнездо, клок волос падает в ванну.