Лежащий пошевелился, веки затрепетали. Вокруг раздались удивленные и обрадованные возгласы.
- Пока он жив только благодаря механическому насосу, - сказал Парсонс. - Конечно, если все будет в порядке...
- То вы сошьете рассеченную ткань сердца и попробуете снять насос, предположила Лорис.
- Да.
- Доктор, а нельзя ли сделать это сейчас же? - спросила Лорис. - Вы даже не представляете, насколько это важно. Пожалуйста, поверьте мне. Если есть хоть малейшая возможность зашить сердце сегодня...
Она умоляла, она держала его за руки. Сильные пальцы вонзались ему в предплечья. Глядя на него снизу вверх, она просила:
- Пожалуйста... Пусть это слишком рискованно, но я чувствую, я знаю, нельзя терять времени. Доктор Парсонс, помогите мне!
Он снова проверил пульс и дыхание пациента и сказал:
- Все равно ему понадобится несколько недель, чтобы встать на ноги. Вам следует это понять. Никакой физической нагрузки, абсолютно никакой, пока ткани...
- Так вы это сделаете? - У нее заблестели глаза.
Он выбрал необходимые инструменты и приступил к тонкой, кропотливой и утомительной работе по исцелению пробитого сердца. А когда закончил, обнаружил, что в зале осталась только Лорис. Видимо, остальным она велела уйти. Она молча сидела напротив него, руки сложены на коленях. Она выглядела заметно спокойнее, но по-прежнему боялась. Парсонс понял это по ее глазам.
- Все в порядке? - Ее голос дрогнул.
- Похоже на то. - Парсонс устало складывал инструменты в чемоданчик.
- Доктор! - Она встала и приблизилась к нему. - Вы совершили подвиг. Помогли не только нам, но и всему миру.
Он слишком вымотался, чтобы придавать значение подобным словам. Сняв перчатки, он сказал:
- Извините. Я очень устал и не склонен к разговору. Гораздо охотнее лег бы в постель.
- Но в случае чего, можно вас позвать?
Он направился к выходу. Лорис спешила следом.
- Скажите, за чем мы должны следить? Конечно, тут будет постоянно дежурить сиделка. Я понимаю, он очень слаб и еще не скоро придет в сознание... - Она схватила Парсонса за руку, остановила. - Скажите, доктор, когда?
- Возможно, через час, - ответил он в дверях.
Очевидно, такой ответ ее удовлетворил. Задумчиво кивнув, она пошла обратно. Парсонс поднялся по лестнице и, несколько раз ошибившись дверью, нашел свою комнату. Там он заперся и сел на кровать. Не было сил даже раздеться и залезть под одеяло. Он вдруг открыл глаза и увидел отворенную дверь. Из проема на него смотрела Лорис. В комнате было темно.
Это Лорис погасила свет, или он сам рассеянно стукнул по выключателю, когда ложился? Он потряс головой и встал.
- Я подумала, что вы голодны, - сказала она. - Уже за полночь. - Она включила свет и зашторила окна. Вслед за ней в комнату вошел слуга с подносом.
- Спасибо. - Парсонс протер глаза.
Лорис жестом отпустила слугу и сняла крышки с оловянных блюд. Комнату заполнили густые пряные ароматы.
- С вашим отцом все в порядке?
- Он приходил в себя на несколько секунд. То есть, он открыл глаза и, кажется, узнал меня. А потом уснул.
- Он еще долго будет спать, - сказал Парсонс успокаивающе. Но при этом подумал: "Возможно, это симптом серьезных повреждений в мозгу".
Лорис придвинула к столику два стула. Парсонс предложил с ним поужинать.
- Спасибо. - Она опустилась на стул. - Вы сделали все, что было в ваших силах. Врач из прошлого, беззаветно преданный своему долгу, - очень впечатляющее зрелище.
Она улыбалась. В полумраке ее полные губы влажно поблескивали. Пока Парсонс спал, она переоделась и стянула волосы на затылке заколкой.
- Вы очень хороший человек, - сказала она. - Добрый и порядочный. Ваше присутствие - большая честь для нас.
Не зная, что и ответить, он смущенно пожал плечами.
- Простите, мы доставили вам столько хлопот.
Лорис принялась за еду, он тоже. И почти сразу понял, что не голоден. Он встал, подошел к стеклянной двери на веранду, отворил ее и вышел в ночную прохладу. За перилами среди деревьев мигали светлячки, шипели и рычали животные.
- Кошки, - тихо пояснила Лорис. Она тоже вышла на веранду и остановилась в темноте рядом с Парсонсом. - Обыкновенные кошки.
- Одичали?
Она повернулась к нему.
- Знаете, доктор, в чем их главное заблуждение?
- Вы о кошках?
Она легонько махнула рукой, словно указывала куда-то вдаль.
- О правительстве. Обо всем нашем мире. Духовный Куб, Переписи, та спасенная вами девушка, Икара... - В голосе Лорис зазвучала печаль. - Она покончила с собой из-за физического уродства. Знала, что из-за нее родное племя потеряет очки, когда начнется Перепись.
Но ведь такие отклонения от нормы не передаются по наследству! Напрасная жертва. Что пользы в ее гибели?
А Икара свято верила, что идет на смерть ради своего племени, ради расы. Я видела столько смертей...
Парсонс догадался, что она подумала о своем отце.
- Лорис, - сказал он, - если вы можете бывать в прошлом, почему не пытаетесь изменить его? Почему не предотвращаете смерть отца?
- Вы не знаете того, что знаем мы, - сказала она. - Историю не так-то легко переделать, она сопротивляется. - Лорис вздохнула. - Неужели думаете, мы не пробовали? - Ее голос окреп. - Неужели думаете, мы не возвращались снова и снова в надежде все изменить? Ничего не выходит.
- История неизменна? - спросил он.
- Сложный вопрос. Кое-что можно изменить, не столь важные события... Такое впечатление, будто у истории есть жесткий, неподатливый стержень, он-то и препятствует нам.
- Вы и в самом деле любите отца? - Парсонс был растроган.
Она едва заметно кивнула. Парсонс различил в сумраке ее поднимающуюся руку. Лорис вытерла слезы.
Он смутно видел дрожащие губы, длинные ресницы, большие черные глаза.
- Простите, - сказал Парсонс. - Я вовсе не хотел...
- Ничего, все в порядке. Просто мы так нервничаем и до того устали... Уже столько лет... Я ведь еще ни разу не видела его живым. Каждый день гляжу на него и не могу даже дотронуться... С тех пор, как себя помню, ни о чем другом не мечтала - только бы вернуть отца. Она подняла руки, словно пыталась схватить, прижать к себе пустоту. - И вот он с нами... - Она умолкла.
- Говорите, - попросил Парсонс.
Лорис отрицательно покачала головой и отвернулась. Парсонс коснулся ее мягких черных волос, влажных от ночной росы, а затем положил ладонь ей на затылок и приблизил ее лицо к своему. Она не противилась. Выдыхаемый ею воздух обнимал его теплым облачком, смешивался со сладковатым запахом ее волос. Ее тело, обрисованное лучами звезд, дрожало под шелком платья, грудь часто вздымалась. Он коснулся ладонью ее щеки, затем горла. Ее полные губы почти касались его губ, глаза были полузакрыты, голова запрокинута.
- Лорис, - прошептал он.
Она потрясла головой.
- Нет.., пожалуйста...
- Почему ты мне не доверяешь? Почему не хочешь рассказать? Чего ты боишься?
Всхлипнув, она высвободилась из его рук и побежала к двери. Парсонс догнал ее, обнял, остановил.
- В чем дело? - Он вглядывался в ее лицо, пытаясь найти ответ. Не позволял ей отвернуться.
- Я... - начала она. В этот момент входная дверь распахнулась, появился Хельмар.
- Лорис, там... - В этот миг он увидел Парсонса. - Доктор, скорее!
Они побежали по коридору, затем по лестнице. В комнате, где лежал отец Лорис, сиделки расступились перед ними. Краем глаза Парсонс заметил кругом сложное недомонтированное оборудование. Отец Лорис лежал на кровати, нижняя челюсть отпала, глаза остекленели. Неподвижный взор был устремлен в потолок.
- Консервант! - распорядилась где-то в стороне Лорис, пока Парсонс торопливо доставал свои инструменты. Откинув покрывало, он обмер от изумления. Из груди мертвеца торчал оперенный конец стрелы.
- Опять! - с отчаянием произнес Хельмар. - Мы думали... - Он не договорил, лицо исказила мука. - В консервант его! - закричал он вдруг, и сиделки гурьбой кинулись к мертвецу, оттеснили Парсонса от кровати.
Парсонс смотрел, как труп переносят в большой зал, кладут в Куб, заливают консервантом. Очертания мертвеца слегка расплылись в жидкости. Через некоторое время Лорис произнесла:
- Что ж, мы были правы.
Парсонса изумила злость в ее голосе; он еще никогда не видел такого выражения на женском лице. Лютая, неутолимая ненависть.
- Правы? - с трудом выговорил он. - Насчет чего?
Она подняла голову и взглянула на него. В ее зрачках горели крошечные огни.
- Значит, у нас есть враги, - сказала она. - Это они нам мешают. Они тоже властны над временем. Они толкают нас под руку и радуются. - Она рассмеялась. - Да, радуются. Издеваются над нами. - Взмахнув подолом шелкового платья, она отвернулась от Парсонса и исчезла в толпе техников.
Парсонс отступил и повернулся. На Куб опускалась прозрачная крышка. Мертвец вернулся в привычную среду - ждать очередного воскрешения.