Всего за 109 руб. Купить полную версию
Казалось, рассказ деда Митрофаныча должен был сопровождаться природными явлениями.
Но не очень этого хотелось. Потому что рассказывал он о всякой речной нечисти. А когда идешь вдоль берега речки, то видеть эту нечисть как-то не очень тянет. Даже если ты уверен в том, что ее вовсе не бывает.
Дед Митрофаныч так увлекся своим же рассказом про водяного, что ему не хватило слов. Потому он и воскликнул:
– Про водяного надо на речке разговаривать!
Честно признаться, ребята так не считали. Но им неловко было отставать от старика. Они едва успели захватить с собой Пятачка и догнали деда уже почти у самой реки.
– А Пятачку ничего там не будет? – спросила Варя с улыбкой.
Видно было, что она совсем не верит в легенды о черных животных, которыми нужно задабривать водяного. Тем более, что вчерашний вечер доказал совершенно обратное. Ведь никто не помешал Пятачку найти Варьку в самое мрачное время, уже почти в темноте. Если бы он был нужен водяному, то время это было бы самым подходящим для его похищения.
– Вы же никому не отдадите вашего поросенка? – усмехнулся Митрофаныч. – Ни водяному, ни лешему? Это мой дед, по темноте своей, задабривал так нечистую силу. Но, как видно, не угодил...
– А что случилось? – спросил Веня.
– Ломалась мельница. Часто ломалась. То коряга в колесо заплывет, то жернова треснут. А то и запруду прорвет ни с того ни с сего. Намучился дед со своим хозяйством. Сколько подарков ни делал водяному, все впустую.
– А откуда вы это знаете? – спросила Варя.
– Как откуда? – удивился старик. – Так я ж его внук. Мне и бабка рассказывала, и отец. Да, я думаю, в любой семье свои байки от отца к сыну передаются.
– Вы думаете, это байки? Вот же мельница, – показала Варька.
Оказывается, они уже дошли до Русалочьего омута. Путь за разговором получился не таким уж дальним.
– Мельница-то вот, а что в ней? Ничего не осталось, – вздохнул старик. – Все, можно сказать, с водой уплыло.
Веня с удивлением посмотрел на Митрофаныча. Это же надо, быть таким нелюбопытным! Жить рядом со своей мельницей и считать, что она неинтересная. Да Веня в своей городской квартире рад был бы найти какие-нибудь чудеса. Даже водяного в ванной встретить. А Митрофаныч знает про такие чудеса и считает их обычными байками.
Но тут Веня понял, что по-другому и быть не могло. Если бы старик верил, что водяной существует на самом деле, не повел бы он сюда их с Варькой. Видно было по его глазам, что он человек добрый. Рассказать сказку – пожалуйста, а вот пугать настоящими ужасами – нет.
Днем Русалочий омут выглядел необычайно привлекательно. Только в его середине течение едва заметно шевелило водоросли и листья кувшинок. А ближе к берегам ряска затянула всю поверхность, и казалось даже, что это не вода, а ровный зеленый газон. Только вот наступать на него никому не рекомендовалось.
«А под ряской царство русалок», – подумал Веня.
– А почему этот омут Русалочий? – спросил он. – Вы ведь только о водяном говорите.
– Я больше про мельницу говорю, – ответил старик. – А над мельницей, как говорится, начальствовал водяной. Русалки вот здесь купались, бездельничали. Да и как в честь водяного назвать? Водяной омут, что ли? Так он и так водяной. А Русалочий покрасивее будет.
С этим ребята были согласны. Омут действительно назывался красиво – так же, как и выглядел.
– Русалки, они что? – продолжал Митрофаныч. – Только и умеют, что песни ночами петь, купальщиков пугать да на дереве качаться.
– На каком дереве? – не понял Веня.
– А вон на том. – Старик указал на большую старую иву, которая росла у самого омута, низко наклонившись над водой. – Улягутся на ветках и качаются, как на качелях.
– А водяной что делает? – с любопытством спросила Варя. – Ну, кроме того, что мельницы ломает.
– Да ничего хорошего он вообще-то не делает. Тиной обмотается, тиной подпояшется, шапку себе из куги сделает, на голову наденет... А голова у него острая, какой у человека и не бывает, и волосы на ней длинные, зеленые, и борода тоже зеленая. Ну вот, оденется он в тину да и высовывается по пояс из воды. Высматривает, не вздумается ли кому в омуте искупаться.
– А если кому-нибудь вздумается? – спросил Веня.
Он изо всех сил старался, чтобы голос у него не дрожал.
– Тогда лапищами своими схватит да и утащит под мельницу. В подводные свои комнаты, на безвозвратное житье.
– Зачем? – удивилась Варя.
«Странные все-таки люди девчонки! – подумал Веня. – Какой-нибудь ерунды боятся, например мышей. А про настоящие ужасы, про водяного, пожалуйста, спокойно расспрашивают».
Митрофаныч ответил на Варин вопрос с удовольствием. Видно было, что ему интересно рассказывать необыкновенные истории.
– А в кабалу к себе забирает, – охотно объяснил он. – Они у него под мельницей всякую работу делают. Воду переливают, песок перемывают. Мало ли какие у водяного дела! Вот поставит он работников их делать, а сам и на берег может вылезти.
– З-зачем? – спросил Веня.
При этом он быстро оглянулся на лес. Что и говорить, у Митрофаныча был настоящий талант рассказчика!
– Да так, пошутить чтобы. В какое-нибудь животное может вселиться. Вот, в свинью, например.
И Митрофаныч показал на Пятачка, который все норовил попить воды из омута. Но ему мешала ряска и водоросли. Поросенок даже фыркал пятачком, как человек на горячий чай, чтобы отдуть ряску от берега. Но когда он начинал пить, то прихлебывал воду вместе с зеленью. Похоже, ему это даже понравилось. Вкусные, наверное, были эти зеленые чаинки.
– Ну, в нашего Пятачка если кто-нибудь вселится, то только очень добрый, – засмеялась Варя. – У него просто самый добрый в мире характер. С ним всегда можно договориться.
– Вот и мой дед считал, что с водяным можно поладить. Хоть он и не такой добрый, как ваш Пятак. Моя бабка рассказывала, что дед столько подарков этому водяному надарил. На целый музей хватило бы!
Веня посмотрел в воду.
«Глянуть бы на этот музей хоть одним глазом, – подумал он. – Но тут, наверное, такая вода, что, кроме своих растопыренных перед глазами пальцев, ничего и не увидишь».
Он знал, что подобные речки совсем не предназначены для подводного плавания. И вода не очень прозрачная, и всяких водорослей полным-полно. Это в Красном море можно любоваться рыбками и кораллами, а здесь – Веня усмехнулся – только водяному и плавать.
Тут Пятачок вспомнил вчерашнее. Он побежал по открытой им подводной тропинке так легко, как балерина по сцене Большого театра. Митрофаныч даже отступил на несколько шагов, словно пытаясь спрятаться за куст, и присел.
– Что это он у вас? И впрямь необычный! Может, в него и правда водяной вселился? – с опаской спросил он. – Вон как по воде чешет!
– Он не по воде, а по дорожке, – засмеялся Веня. – Никто в него не вселялся. Вы всякие легенды рассказываете и сами начинаете в них верить. Я давно заметил эту особенность красивых историй. Чем больше их представляешь, тем больше в них веришь.
– А во все красивое веришь, – добавила Варька. – Все красивое – настоящее.
«Ага, увидела бы она красавца-водяного на коряге или русалку на иве, – подумал Веня. – От страха так бы завизжала, что и они бы утонули».
Но говорить об этом Варьке он не стал. Пусть думает, что все красивое – настоящее. Без учета водяных и русалок.
Веня с Варей без всякого удивления последовали за Пятачком. Митрофанычу ничего не оставалось, как осторожным шагом, кряхтя и балансируя для равновесия, пойти за ними. Несмотря на лето, он был в сапогах, поэтому не боялся промочить ноги.
– Ох-ох-ох! – вздохнул он уже оказавшись на сухом месте рядом с мельничным колесом. – Давненько я тут не был. Даже забыл про эту подводную дорожку.
– Как это? – удивился Веня. – И вы тут ничего не... – Он запнулся. – Не искали?
– А чего тут искать? – удивился старик. – Водяного, что ли?
Веня еще больше удивился непонятливости старика. Да он бы, если бы у его дедушки была такая мельница, перерыл бы здесь все до основания! На всякий случай.
– А тут особо ничего и не изменилось, – продолжал старик, расхаживая по закуткам мельницы. – Вот что значит камень. Дерево от воды гниет, а камню нипочем.
«Нипочем! – подумал Веня. – Возьмет этот камень, да и дверь завалит. Вот только с чьей помощью?»
И вдруг в провал стены ворвалась целая стая голубей! Они громко захлопали крыльями и уселись на знакомые, как было видно, полочки под потолком.
– А вы откуда? – удивился Митрофаныч. – Беляш, Сизарь, Пузырь!
Он не просто так произносил эти слова – ясно было, что он называет голубей по именам. Значит, это его голуби?
За стеной что-то грохнуло. Посыпались мелкие камушки. Явно не птички там пролетели!
Веня выскочил в соседнюю комнату, но увидел лишь оседающую пыль. И сразу же раздались шлепки по воде. Наверное, по тропинке кто-то убегал к берегу. Вряд ли это был водяной!
Хотя... Сейчас казалось, что все может быть.