Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
– А вы здесь вообще-то кто?
– Я? Главный редактор.
– А хозяин кто?
– Игорь Борисович Шувалов.
– Я могу с ним поговорить? Он, по-видимому, бизнесмен, а вы редакционная крыса-чистоплюйка, – вышла из себя писательница. – И уверена, он вас по головке не погладит и вообще выгонит за то, что упускаете такой брэнд. Как мне с ним связаться?
Я пропустила мимо ушей крысу-чистоплюйку, хотя мне очень хотелось вылить на ее начес остатки кофейной гущи.
– Одну минуту, я вас сейчас свяжу. Алло, Игорь Борисович?
– К чему так официально, любимая?
– Игорь Борисович, к нам пришла писательница Алена Мылова.
– Гони в шею!
– Игорь Борисович, я сейчас передам трубку госпоже Мыловой, поговорите с ней сами, я для госпожи Мыловой слишком мелкая сошка, и мои аргументы на нее не действуют.
– Она тебе нахамила?
– А как же!
– Давай сюда эту выдру! И включи громкую связь.
– Прошу вас! – я протянула ей телефон.
– Игорь Борисович, ваш главный редактор плохо ориентируется в современных условиях. Издательство только начинает, и такой брэнд, как я, мог бы принести огромные прибыли, брэнд, хочу заметить, уже раскрученный…
– Дорогая госпожа Мылова, – начал необыкновенно мягко и даже вкрадчиво Игорь. – Наше издательство и в самом деле только начинает, у нас нет ресурсов на гонорары такой, с позволения сказать, звезде…
– Ну, я бы могла на первых порах слегка умерить свои аппетиты… – до ужаса кокетливым тоном произнесла она, явно не заметив ядовитого «с позволения сказать».
– Ну зачем же такой писательнице и красивой женщине умерять свои аппетиты! Просто ваш брэнд и наше издательство не совместимы, как… гений и злодейство.
– Да почему?
– Как бы вам это помягче объяснить… Ну не будем мы печатать Алену Мылову. Ну, не хотим и все. Такое объяснение вас устроит?
– А, понятно, вы боитесь моих нынешних издателей…
– Вот-вот, ужас как боимся.
– Игорь Борисович, а может, нам встретиться лично? Может, мои аргументы, изложенные с глазу на глаз, подействуют эффективнее?
В этот момент мне многое в ее успехах стало понятно. Однако она не на того напала:
– Госпожа Мылова, – голос у Игоря стал металлическим, – этот разговор продолжать бессмысленно. А поскольку вы нормальных слов не понимаете, то я скажу прямо: мы намерены печатать литературу, а вы мне предлагаете макулатуру. Улавливаете разницу?
– Хам! Сволочь! Я вам еще покажу! Вы на коленях будете прощения просить! – заорала благим матом писательница.
Но Игорь уже швырнул трубку. На ее вопли вбежала Агния.
– Выпейте водички! – она протянула ей стакан.
– Уйди, паскуда!
– Алена, возьмите себя в руки и не смейте оскорблять ни в чем не повинных сотрудников.
– Вы все тут одна шайка-лейка! Но ничего, я вам еще устрою, вылетите в трубу! У меня связи в налоговой, вам житья теперь не будет!
Она схватила свою сумку и вылетела в коридор. По дороге к выходу она продолжала сыпать угрозами.
В кабинет заглянула Ира.
– Фаин, ты как?
– Да нормально, меня этим не возьмешь.
– Можно один совет?
– Конечно.
– У тебя есть знакомые в ее издательстве?
– Есть, а что?
– Вот прямо сию секунду позвони туда и скажи, что она приходила собой торговать. Пусть знают, что их обожаемый автор ходит на сторону.
– Зачем это?
– Они ей рога-то пообломают.
– Да не захотят связываться с такой…
– Поверь, я знаю, что говорю.
– Пусть лучше Игорь звонит. У него знакомства там на самом высоком уровне, а у меня так… пустяки…
– О, это мысль. Тогда звони ему.
– Сейчас. – Я набрала номер.
– Эта коза ушла?
– Да, но с какими воплями и угрозами. Игорь, вот тут Ира советует позвонить в издательство…
– Уже, – хохотнул Игорь. – Они очень заинтересовались. А как ты, не расстроилась?
– Наоборот, такой адреналин!
– Ну-ну! До вечера?
– Да.
– Я буду часам к девяти, не раньше. Кстати, мне обещали доделать ремонт к тридцатому.
– Отлично.
– Я тебя целую в нос.
– Ладно!
– Фаин, скажи, – спросила Ира, закуривая, – ты часом не закрутила с Шуваловым? А?
– Да нет, что ты…
– Чего врать своим ребятам? Это ж невооруженным глазом видно, это только Танька, которой вообще ни до чего нет дела, кроме работы и своей семейки, может не видеть, а для меня все ясно. Ты уже из Парижа с таким лицом приехала…
– Ир!
– Это, разумеется, не мое дело, но все же интересно…
– А что, Ир, так заметно?
– Да. У тебя глаза, как фары в темноте… Ослепнуть можно. Я подозревала, но сейчас, когда ты с ним говорила… Вообще… И он на тебя так смотрит…
– Ой, ничего от вас не скроешь…
– Поженитесь?
– Вроде…
– А чего, он классный… И богатый опять же… Только не говори, что это для тебя роли не играет. Это так элементарно – богатый лучше, чем бедный. У тебя бедный на примете есть?
– Нет.
– Выбора делать не нужно?
– Нет.
– Вот и живи спокойно. Давно известно, что лучше иметь мужа богатого и здорового, чем бедного и больного. А уж если этот богатый и здоровый еще и любимый, так вообще… Не дергайся, в тебе почему-то очень сильны эти советские представления о том, что иметь деньги стыдно.
– Ерунда, ничего не стыдно, если они не краденые.
– Вот и умница. На свадьбу не забудь позвать.
– До свадьбы еще дожить надо.
– Доживешь, куда ты денешься! Ладно, я пошла. Слушай, а этот Рейли правда жутко талантливый, так здорово пишет! Лучше Дэна Брауна и не менее интересно.
– И уж точно лучше, чем Алена Мылова. Мы расхохотались.
Как странно, думала я, застряв в пробке по пути домой, все говорят мне, что у меня счастливый и влюбленный вид, что глаза сияют, но я ведь люблю мужа графини, когда думаю о нем, редко, но все же, у меня обрывается сердце, когда вспоминаю его взгляд там, в парижском кафе, его голос, руки… Но он побоялся, струсил… И теперь у меня все по-другому. Эту любовь надо забыть. А разве можно забыть непрожитую любовь? Нужно! Необходимо! Игорь, он такой… Я как-то проснулась от взгляда. Глянула из-под ресниц, а он приподнялся на локте и смотрит на меня, а в глазах такое… Да ради этого можно все забыть… Все? Все, кроме непрожитой любви… Она будет как заноза в сердце, как осколок снаряда… Но я где-то читала, что нередко осколок снаряда может всю жизнь быть у человека внутри, почти не причиняя беспокойства, он зарастает тканями, он практически незаметен, о нем забывают… Может, и с непрожитой любовью так?
Дай Бог! Я хочу быть и стареть рядом с Игорем… Я его по-своему люблю… Мне с ним хорошо… И сегодня я приготовлю ему сказочный ужин. Сделаю сюрприз. Если, конечно, не проторчу весь вечер в этой окаянной пробке! К счастью, она вдруг начала рассасываться. Я поехала не домой, а в супермаркет. Я хотела испечь ему свои пирожки, но с тестом могу не успеть, поэтому тесто купила готовое, ничего, сойдет, оно отличное, не хуже моего.
Весь вечер я провозилась на кухне, стол накрыла в комнате, хотела поставить свечи, а потом решила, что это уже как-то пошло. Романтический ужин со свечами? Нет, просто хороший вкусный ужин для усталого мужчины. И голодного. Я чуть мысленно не добавила «любимого»… А хотелось бы мне накормить ужином мужа графини? Не знаю… Хотя, что я вообще о нем знаю? Что он превосходно стреляет? Но вряд ли он будет из ревности стрелять в меня или в Игоря! Смешно, ей-богу. Пусть его кормит итальянскими блюдами его графиня в твидовом пиджаке.
Но труды мои пропали даром. В половине десятого Игорь позвонил:
– Фаинка, ты не очень обидишься, если я не приеду?
– Что-то случилось?
– Ничего, кроме работы. Но я освобожусь не раньше, чем через два часа. Будет уже поздно… Лучше я утром заскочу к тебе.
– Как хочешь.
– Да я хочу больше всего на свете оказаться рядом с тобой, но дела… Не справляюсь. Я слишком расслабился в какой-то момент, многое упустил и сейчас, перед концом года, должен наверстать. Прости.
– Уже простила. Ты что-нибудь ел?
– Да. Мы тут заказали ужин в офис.
– Тогда доброй ночи.
– Я люблю тебя.
И он сразу отключился, чтобы зря не ждать ответного: «Я тебя тоже».
Дабы труды мои не пропали даром, я позвонила соседке.
– Мария Ипполитовна, вы ужинали?
– А что?
– Да вот, приготовила ужин, а Игорь не смог приехать, может, вы разделите со мной эту скорбную трапезу? Есть жутко хочется, а одной как-то кисло… Я и стол уж накрыла!
– А у меня в гостях Тамара Дмитриевна Шувалова. Ничего, если мы вместе зайдем? Мы, правда, уже поели, но за компанию можно и повторить…
Я испугалась. Но, с другой стороны, рано или поздно я должна была встретиться с его матерью. Может, я что-то еще пойму о нем?
– Мария Ипполитовна, можно один конфиденциальный вопрос?
– Разумеется, дружочек!
– Тамара Дмитриевна в курсе?
– Насколько я поняла, нет.
– Вот и чудесно, мне будет легче.
Дамы появились через двадцать минут. В отличие от Марии Ипполитовны, Тамара Дмитриевна ничем не напоминала английскую леди. Это была типичная дама-шестидесятница. Довольно небрежно причесанная, с прокуренным голосом, правда, хорошо и дорого одетая. Вероятно, в молодости она сочувствовала диссидентам, слушала «Голос Америки», говорила очень безапелляционно на все темы, но у нее было неплохое чувство юмора. Игорь мне мало о ней рассказывал. Такие дамы всегда интересуются политикой, неизменно и нещадно ругают любую власть, и нет для них слаще темы, чем разговоры о том, как все у нас плохо. Правда, Мария Ипполитовна не очень-то жалует подобные беседы, а я про себя таких дам называю «пикейными жилетками». Помню, когда я жила у отца, а он еще не уехал в Италию, у него был день рождения, и собралась компания, где было три или четыре таких дамы. Отец тогда все пытался переключить их на что-то другое, но тщетно. И он шепнул мне: «Бамбина, прошу тебя, никогда не становись такой, как эти злые тетки».