Всего за 279 руб. Купить полную версию
Скажите, эти либералы что-нибудь соображают? Скажите – они лицемерные негодяи или честные и жестокие идиоты? Скажите – они что, все в детстве с печки на голову упали? Они понимают, что, избегая меньшего зла, творят большее? Они не хотят этого понимать. Для них безнравственна сама постановка вопроса. Ибо на этот вопрос есть только один ответ: вы кровавые трусы, которые не могут убить открыто и честно своих врагов – поэтому убивают анонимно неповинных людей из народа своих врагов.
А понимает ли современный либерализм, что это он порождает фашизм, потому что люди все больше звереют от прекраснодушного краснобайства либералов среди всеобщего наглого воровства и насилия? Понимает. Но не хочет понимать. Ибо мир для него – это либеральный миф о прекрасной сущности всех людей-братьев. А иначе он, либерал, не будет себя уважать.
Гибель цивилизации преломляется через слова и взгляды людей.
А разум? А разум облекает объективный процесс в слова, аргументы и интересы отдельных конкретных людей.
Цивилизация может восходить и цивилизация может гибнуть, но человек, ее монада и создатель, всегда видит только миф.
Заметьте. Ни один либерал не смеет сегодня сказать ни одного слова о достойной России через пятьдесят и сто лет. Не могут их либеральные взгляды обеспечить будущее гибнущей страны. А все равно они за них держатся! Почему? Субъективно: потому что с такими взглядами уважают себя за современность и гуманизм. Объективно: потому что в этих взглядах отражается гибель страны.
И вот Курилы. И повторяешь: отдай Японии, пока можешь за них много чего взять. И строй японский щит против Китая. Иначе через полвека все Приморье китайским будет, а острова сами отпадут, не до них, тут весь лес вывозят, уголь, пушнину, производства конкуренцией давят, хана ведь уже близко. Что же отвечают? Не сметь разбрасываться территорией Родины! Да не разбрасываться, а максимальную выгоду получить и максимальных потерь избежать! Не слышат. Что, идиоты? Нет, имеют в сознании миф: наша земля священна, а думать иначе – предательство.
За некоторой гранью расхождения мифа с действительностью придерживаться мифа равносильно самоуничтожению.
Когда гибнет цивилизация, вот какая штука происходит. Мифология-то остается старой, мифология победителей. Цивилизация достигает пика – и создает пик мифа как общественного сознания. Так глава семьи влезает на табуретку, тянется на цыпочках и вешает картину на гвоздь. Все здорово, прекрасно, отлично, достойно, высоко, классно. Потом он слезает с табуретки, потом сгибается с годами, потом стены обсыпаются и потолок валится, но картина – это самое ценное в глазах семьи. Любят они ее и уважают. Она – показатель их преуспеяния.
Им говоришь: ребята, вы что, не понимаете, что через сто лет будет Великий Китай до Урала или до Енисея, и пора срочно не за острова ненужные держаться, а от Китая перекрываться? А они отвечают: не отдадим! ишь раскидался!
Таких людей перестаешь жалеть. Думаешь: ну и подыхайте, идиоты. А потом все равно жалко. Они ведь хорошие, нормальные: люди. Они не виноваты, что обречены. И что обреченность вчеканена в их мозги наивными мифами. И что толпой леммингов они бегут топиться в семи морях державы.
Не пытайся достучаться до идиота. Он не идиот. Он просто запрограммирован внести свой вклад в гибель цивилизации, коли уж сейчас такой этап.
Через ум идиота решается системная задача. Даже если это, как сейчас, задача уничтожения и смерти системы.
Всегда знали: устами дурака говорит Бог…
Отношение к смерти
Отношение общества к смерти – первейший аспект его идеологии и показатель духовного здоровья. Что есть смерть человека для нашей цивилизации?
Прежде всего – наша цивилизация не хочет смерти, а хотела бы, чтоб смерти вовсе не было – поэтому предпочитает не касаться этой темы и делать вид, что как бы этого почти и нет. Отношение к смерти можно сформулировать так: «Она плохая, ее не надо, надо избегать и ее, и разговоров о ней, и не надо обсуждать, и прилично подобает вести себя так, будто ее и вовсе нет».
Главным благом провозглашена жизнь. Все, что делается ради жизни – хорошо. А поскольку смерть противоречит жизни – это главное зло, и надо постараться избавиться от него, насколько возможно. Если в реальности есть медицина и средства продлить жизнь – то в сознании смерть надо насколько можно потеснить, стереть, утопить, скрыть.
Таково сегодня торжество гуманистической либеральной идеологии – нашего цивилизованного достижения.
Но поскольку в конце концов от смерти никуда не деваться каждому – то «каждый умирает в одиночку», разбираясь со своими сомнениями, ожиданиями и страхами.
Сегодня мы находимся в фазе, когда благой гуманный порыв достиг степени абсурда и обратился в свою противоположность – тупую, бездушную и жестокую.
Сегодня, когда я пишу эти строки, пришло сообщение о смерти несчастной англичанки, которой Лондонский и Страсбургский суды приказали продолжать мучения, пока она не умрет естественным порядком. Собственное желание мученицы никого не интересовало, право распорядиться своей жизнью у нее было отнято. У нее был дом, муж, дети: очаг. Страдающая и обреченная, она молила об одном: инъекции, которая позволит ей без мук и с миром умереть в родном доме, в кругу семьи. Два месяца спустя, безгласный паралитик, она умерла в приюте, на казенной койке, среди чужих, мучась до последнего мига.
Если бы муж, готовый и согласный, сделал ей вожделенный укол – он сел бы на четырнадцать лет. Если бы он перерезал горло другому, здоровому человеку, молящему о жизни, – его наказали бы таким же образом.
Речь сейчас не о лоббировании закона об эвтаназии. Вопрос надо ставить шире.
Любой солдат, если в бою товарищ с разорванным животом и оторванными ногами просит прекратить его мучения, за выполнение этой просьбы должен быть расстрелян. По закону – так. Хотя на деле не соблюдается. На всех войнах случается такое.
Гуманизм развивался до тех пор, пока не перекосил извечные представления людей о добре и зле. Мяч сплюснулся об стенку – пора бы лететь ему обратно.
Смерть – дело ответственное. Умереть надо уметь. Это последнее дело в твоей жизни, и оно важное. Чего ты стоил, каким явил себя для памяти всех остающихся – весьма определяется этим шагом. И люди всегда это знали, чего ж тут не знать.
Был ритуал, была церемония, была культура умирания, подготовка психологическая и мировоззренческая. Человек прощался, подбивал бабки, и это была важная часть общей бытовой и духовной культуры.
Ну так мы, гуманисты и либералы, выкинули акт смерти из духовной культуры. Нет-нет, все будет хорошо, доктор велел принять вот это – мы пытаем умирающего, втыкая ему в мозг лучи-иглы надежды и сомнения. Мы не помогаем ему уйти с миром.
Заметьте: запрет по-человечески умереть неразрывно связан с запретом по-человечески убить. Наша цивилизация норовит отринуть все надличностные ценности – чтобы превратить человека в «разумное», наслаждающееся комфортом, эгоистичное животное, для которого ничего не должно быть дороже физического существования. Хотя тем и характерен человек, что имеет (должен в норме иметь) надличностные ценности, которые ему дороже физического существования. Честь, долг, идеал.
Если три юнца с канцелярскими ножичками могут захватить авиалайнер – значит, пассажиры лайнера выродились в дерьмовый народ, каждый отдельный человек которого трясется за жизнь и неспособен постоять за себя. Что сделали бы их предки? Теряя людей из своих, схватили террористов и казнили на месте. Поэтому предки создали могущественную цивилизацию – а мы сейчас ее спускаем в унитаз.
Нужно уметь убить, и нужно уметь умереть самому, не то рискуешь умереть животным.
Правительственно-пропагандистский аппарат всегда штамповал мораль для стада. Но то, что люди, считающие себя интеллектом и совестью нации, искренне исповедуют и насаждают прагматическую стадную мораль, – вот это наводит на грустные размышления. Это говорит о том, что идеология не штампуется искусственно – а отражает объективные социальные процессы. А комар почти не дышит, еле лапками колышет… сдох?..
Восемнадцатилетний пацан, взятый в армию, должен по приказу убивать того, кто ему ничего плохого, может, не сделал. Но если он убил без приказа последнего изверга – мы его закатаем в каторгу. Увы – таковы законы системы, государства, без которого люди жить не могут. Но хоть скажите, что по справедливости парень, убивший изверга, прав, и поступил хорошо, нравственно. Хрен!
Тот, кто ставит мораль в услужение закону – не только мерзавец, но и дурак. Место барана – в хлеву, и не надо жалеть баранов, когда их ведут на бойню – они одобряют эту жизнь.
Хороший политтехнолог заслуживает уважения. Тот, кто клюет на его удочку – не заслуживает звания «разумного».