Всего за 129 руб. Купить полную версию
Заметив пистолет в кобуре на поясе у длинного, Макин понял, что стоит попасться ему на глаза, и конец. Бари, тоже ощутивший опасность, дрожал в его объятиях мелкой дрожью.
К несчастью, ушли мужчины недалеко клиника оказалась прямо напротив убежища мальчиков. На покореженную парадную дверь толстяк даже не посмотрел. Ее давным-давно взломали с помощью фомок, после чего вычистили клинику, забрав наркотики и медикаменты.
Вместо того он тяжеловесно подступил к ровной стене между двумя колоннами. Макин не разглядел, что он сделал, сунув руку куда-то за колонну, но через мгновение участок стены распахнулся. Потайная дверь.
Макин вжался в прутья клетки. Отец читал им сказки об Али-Бабе, о тайных пещерах и несметных сокровищах, скрытых в пустыне. А они с братом нашли в зоопарке лишь кости да фасоль. В желудке у Макина заурчало, когда он вообразил пир, достойный князя воров, ожидающий там внизу.
Оставайтесь здесь, с этими словами толстяк вошел в дверь и направился вниз по темной лестнице.
Военный встал у двери на страже, положив ладонь на пистолет. Взгляд его обратился к укрытию мальчиков. Макин поспешно пригнулся, затаив дыхание. Сердце так и колотилось о ребра.
Неужели заметил?
Послышались шаги, приближающиеся к клетке. Макин изо всех сил прижал брата к себе. Но мгновение спустя услышал, как чиркнула спичка, и потянуло сигаретным дымком. Мужчина принялся расхаживать перед клеткой, будто за решеткой находился именно он, вышагивая туда-сюда, как изнывающий от скуки тигр.
Бари так и трясся в руках Макина, крепко сжимавшего пальцы братишки. Что, если военный забредет в клетку и обнаружит их там?
Казалось, целую вечность спустя знакомый голос пропыхтел от дверей:
Они у меня!
Бросив сигарету на цемент и растерев ее подошвой перед самой дверцей клетки, военный направился навстречу спутнику.
Толстяк никак не мог отдышаться. Должно быть, несся наверх бегом всю дорогу.
Инкубаторы были на автономе, отдуваясь, выложил он. Не знаю, сколько генераторы продержались после того, как электричество отрубилось.
Макин рискнул выглянуть сквозь прутья дверцы. У толстяка в руке был большой металлический дипломат.
Они в целости? спросил военный. Он тоже говорил по-арабски, но не с иракским акцентом.
Толстяк опустился на колено, пристроив чемоданчик на толстой ляжке, и открыл замок. Макин ожидал увидеть золото и бриллианты, но вместо них в кейсе оказались всего-навсего белые яйца, уложенные в ячейки из черного поролона. С виду они ничуть не отличались от куриных, которые мать раньше покупала на рынке.
Несмотря на испытываемый ужас, при виде яиц у Макина слюнки потекли.
Толстяк пересчитал их, внимательно осматривая каждое.
Все в целости и сохранности, он испустил длинный клокочущий вздох облегчения. Даст бог, эмбрионы в них еще жизнеспособны.
А остальная лаборатория?
Закрыв кейс, толстяк встал.
Предоставляю вашей команде сжечь все, что осталось внизу. Никто не должен даже заподозрить, что мы открыли. Не должно остаться ни следа.
Мне приказ известен.
Как только толстяк встал, военный поднял пистолет и выстрелил ему в лицо. Раздался оглушительный грохот, и затылок его спутника взорвался, разлетевшись осколками черепа и брызгами крови. Постояв еще секунду, покойник мягко рухнул.
Макин зажал рот ладонью, чтобы не издать ни звука.
Ни следа, повторил убийца, поднимая кейс с земли. Тронул рацию на плече, перейдя на английский. Давайте сюда грузовики и снарядите зажигательные бомбы. Пора сматываться из этой песочницы, пока местные не объявились.
Макин с пятого на десятое усвоил язык американцев. Хоть он и разобрал не все слова, зато общий смысл уяснил вполне.
Прибудут еще люди. Еще оружие.
Макин лихорадочно пытался найти какой-нибудь путь к бегству, но львиная клетка оказалась для них ловушкой. Наверное, младший братишка тоже почувствовал растущую опасность. После выстрела Бари затрясло еще хуже. Наконец малыш больше не мог сдерживать трепет, и из его худенькой груди вырвался тихий всхлип.
Макин стиснул брата, молясь, чтобы военный не услышал всхлипывания.
Шаги снова приблизились. Над ними прозвучал резкий выкрик по-арабски:
Кто там? Покажись! Таааль хнаа![5]
Макин прижал губы к уху брата.
Оставайся здесь. Не высовывайся.
Потом затолкал Бари в самый угол и встал, подняв руки и сделав шаг назад.
Я просто искал еду! заикаясь, торопливо пролепетал он.
Пистолет все так же был нацелен на него.
Давай-ка сюда, валад![6]
Макин подчинился. Подошел к дверце клетки и выскользнул наружу, держа руки поднятыми.
Прошу, ахи. Лаа терми![7] Он попытался перейти на английский, чтобы показать, что он не враг. Не стрелять. Я не видеть Я не знать
Он мучительно подыскивал какой-нибудь аргумент, какие-нибудь слова, которые спасли бы его. На лице военного читалась смесь скорби и сожаления.
Он поднял пистолет выше со вполне очевидным безжалостным намерением.
Макин ощутил, как горячие слезы заструились по щекам.
Сквозь пелену слез он различил движение теней. Позади военного дверь от толчка изнутри со скрипом приоткрылась шире, и крупный темный силуэт, выскользнув оттуда, беззвучно устремился к мужчине сзади, низко пригибаясь и держась в тени, будто из страха перед светом. Макин лишь мельком разглядел маслянисто поблескивающую, мускулистую, поджарую и безволосую фигуру с глазами, пылающими яростью. Рассудок мальчика пытался постичь увиденное, но не сумел.