К. досадливо поморщился…
– Нет, это исключается. Горчаков молод, здоров. Да вы его увидите. Красивый парень, мастер спорта.
– Открытия иногда не тек применяются. Сцилард, например, оставил физику,…
– Если бы Горчаков не хотел работать из-за этого, он бы сказал. Он говорит то, что думает.
– Тогда почему не допустить самое простое? Горчаков действительно разочаровался в физике - вот и все.
К. сердито посмотрел на меня.
Так маршал должен смотреть на провинившегося солдата. Нет, я правильно разрисовала картинку в школьном учебнике. Попробуйте объяснить маршалу, что командир батареи в один прекрасный день взял и бросил наскучившие ему пушки.
– Хорошо. В физике нельзя разочароваться. Забудем про самоубийство Эренфеста, забудем трагические сомнения Лоренца, забудем, как Эйнштейн…
– Глупости! - перебил меня К. - В каждом из этих случаев были свои причины. И ничего общего с разочарованием в физике они не имели, запомните это. Физика - трудная профессия. Человек может разочароваться в своей работе, может устать, утратить веру в свои силы. Это всегда возможно. Но у Горчакова что-то другое. И вот я вас спрашиваю - что?
– Вы спрашиваете меня?
– Конечно! - сказал К. Он все еще сердился. - Вы же психолог. Притом единственный психолог, который умеет формировать творческое мышление. Не возражайте! Рассуждать о творчестве могут многие, я знаю. Не только психологи, все мы любим порассуждать о творчестве, о вдохновении, интуиции и тому подобном. А работать с этим самым творчеством никто не умеет. Кроме вас. Поговорите с Горчаковым. Я хочу знать ваше мнение.
– А если Горчаков не пожелает со мной говорить?
– Пожелает. Я ему позвоню. Если не возражаете, прямо сейчас. Лучше не откладывать, он собирается уезжать.
– Куда?
– Видите ли, Сергей Александрович намерен стать… э… мореплавателем. Такому физику нетрудно переквалифицироваться на штурмана. Но требуется практика, нужно пройти сколько-то там тысяч километров. По сей причине Горчаков готовится начать свою морскую карьеру матросом.
К. порылся в ящиках стола, отыскал сигареты и коробку с конфетами. Я отказалась.
– Ну? - удивился он. - Что же вы предпочитаете?
– Фруктовое мороженое.
– Ладно, буду знать…
Он достал из кармана трубку и виновато улыбнулся.
– Не разрешают курить. Привык держать в руках… Скажите, Кира Владимировна, как вы придумали эту штуку с фотографией?
– Очень просто. Она была у нас в Таганроге. Только без юмора. Нашелся странствующий фотограф, устроился возле пляжа. А потом появился фельетон в газете. Вот такой, - я показала, какой он был большой, этот фельетэн. - “Мещанин на коне”. Там было столько пафоса, столько грома и молний… Можно было подумать, что искореним мы эту фотографию - н наступит полное благополучие не только у нас в городе, но и на всей планете…
Мещане сейчас ужасно любят вот так бороться с мещанством. Наговорят трескучих фраз - и довольны. Естественно, я пошла сниматься на коне. Понимаете, какая обида: вырез для лица оказался слишком велик. Фотограф из-за этого совсем расстроился.
Он приехал с Северного Кавказа, там привыкли к таким картинам.
Пальцы у него были желтые от проявителя, он всю жизнь снимал людей. Я его расспрашивала, пока он собирал свое нехитрое хозяйство. Потом помогла донести вещи до вокзала…
– Ясно, - сказал К. - Вот что, Кира Владимировна, у меня предложение: идите работать ко мне в институт. Главным психологом. Учредим такую должность,он рассмеялся. - Положим начало новой традиции… Вы молоды и сумеете органично войти в физику. Нужен синтез ваших знаний с физическим мышлением. В сорок или пятьдесят лет такой синтез уже невозможен, упущено время. Надо вырасти в атмосфере физики, вот в чем секрет. Кстати, работая с Сарычевой, вы шли как раз по этому пути. Так почему бы не продолжить?
Это было слишком неожиданно (и соблазнительно, если говорить откровенно), я растерялась.
К счастью, в этот момент зазвонил телефон, К. отвлекся. Насколько я поняла, разговор шел о каком-то хоздоговоре. “Замечательная мысль, - насмешливо говорил К. - Савельев сделает работу за Шифрина, а Шифрин сделает работу за Савельева, и оба будут считать это дополнительным трудом, за который полагается дополнительная оплата… Нет уж, пусть каждый делает свое дело”. - К. положил трубку и неприязненно отодвинул телефон.
– Деньги, - вздохнул К. - Интересно, как вы к ним относитесь?
– Мне их всегда не хватает, - призналась я.
К. усмехнулся.
– Мне тоже. И много вам сейчас не хватает?
– Миллиона три. У меня есть разные идеи, которые требуют…
– Ясно. Вам надо идти в мой институт главным психологом. Включим ваши идеи в план.
Следовало мягко славировать, но я прямо сказала, что физика меня не очень привлекает, поскольку существует другая, более важная область. Конечно, К. сразу вцепился: что это за область и почему она была более важная?…
Никак не научусь дипломатической амортизации, а ведь это так просто! Пришлось объяснять.
Я впервые говорила о своей Главной Идее. Получилось не слишком убедительно, я сама это чувствовала.
– Утопия, - объявил К., не дослушав. - Чистая утопия этот ваш Человек-Который-Умеет-Все. Прогресс немыслим без разделения труда, без специализации. Во всяком случае, в ближайшие двести-триста лет.
– Начинать надо сегодня. Иначе и через двести-триста лет сохранится узкая специализация. Со всеми последствиями.
Тут я сообразила, что должна хотя бы поблагодарить К. за предложение. Это тоже вышло не очень гладко.
К. поглядывал на меня, хитро прищурив глаза.
– Никак не мог понять, почему с вами трудно разговаривать, - сказал он.- Теперь понял. У моих мальчишек… как бы это сформулировать… коммуникабельные лица. Когда я читаю лекцию или мы что-то обсуждаем, физиономии отражают каждое движение мысли. Обратная связь: я вижу, что и как они думают. А вы все время улыбаетесь. Это очень мило, но я не знаю, когда вы говорите серьезно, а когда шутите. Да что там - нет даже уверенности, что вы меня слушаете.
Я стала доказывать, что слушаю самым внимательным образом, но К. махнул рукой.
– Ладно, вернемся к Горчакову, вам надо подготовиться к разговору. Задайте вопросы. Я хорошо знаю Сергея Александровича, у вас будет первоначальная информация.
“Прекрасно звучит,- - подумала я, - в современном стиле: будет информация. Только зачем она мне? У меня нет ни одного вопроса о Горчакове”.
– Скажите, пожалуйста, - спросила я, - у вас никогда не появлялось желание… ну… бросить физику ко всем чертям, а?
– У меня? - грозно произнес К.
Я мило улыбнулась.
– Ничего похожего, - отчеканил К. - Были трудные моменты, были сомнения, но все это в непосредственной связи с конкретными причинами. О чем тут говорить! Сомнения - необходимый элемент творческой работы.
– Я имею в виду не сомнения. Меня интересует: появлялось ли у вас желание бросить науку?
– Ко всем чертям?
– Вот именно.
– Нет. Не было у меня такого желания.
– Ну, а просто мысль о возможности выбрать другой жизненный путь?
– Послушайте, Кира Владимировна, почему вы расспрашиваете меня?
– Потому что вы тоже физик.
– Женская логика! Можно подумать, что физики только и мечтают., как бы стать моряками…
– Попробуйте все-таки вспомнить.
Теперь он разозлился по-настоящему. Он разгневался - это более точное слово. Похоже, у него появилось желание погнать меня. Нельзя было упускать инициативу, я твердо сказала:
– Пожалуйста, мысленно переберите год за годом. Вдруг что-то припомнится.
Он фыркнул, натурально фыркнул, но ничего не ответил и принялся ходить по комнате. Я отошла к окну, чтобы не мешать.
Значит, женская логика. Любопытно, а какая у меня должна быть логика?!
В стекло упирались гибкие ветви ивы, и на ветвях, прямо перед моим лицом, раскачивался воробей. Крылышки у него вздрагивали, он был готов в любой момент сорваться и улететь, но он не улетал, а храбро разглядывал меня маленьким черным глазом.
Я слышала размеренные шаги.
К. ходил из угла в угол и вспоминал. Он настоящий ученый и, уж если взялся что-то делать, будет делать добросовестно. Сейчас он перебирает годы, их много, ох как много! Ровные спокойные шаги, и в такт им раскачивается на ветке храбрый воробей.
Здравствуй, воробей, давай познакомимся. Меня зовут Кира.
Представляешь, как было бы здорово: главный психолог Института физических проблем К. В. Сафрай.
Звучит! И побоку всякие там утопии…
Я рассматриваю свое отражение в зеркале. Решено: золотисто-бежевый костюм. У меня есть янтарь, он отлично подойдет к такому костюму. Можно взять яшму вместо янтаря, так сразу не скажешь, надо посмотреть. Хорошо бы попасть в ателье сегодня, оно работает до семи. Разберут мою ткань, и останусь я с носом. Но уже четверть пятого, придется ехать к Горчакову, разговаривать, как тут успеешь… Гениально было бы не ехать. Вот Леверрьё открыл планету Уран путем расчетов. Без всяких поездок и разговоров.