— А если он вас оскорбил?.. — жалобно простонал Паскоглу.
Магнус Рудольф вмешался в разговор:
— Просто из удовольствия продолжить беседу предположим, что мистер Бонфис обрызгал белой краской фасад вашего дома.
В два прыжка Диаспорус оказался перед Магнусом Рудольфом и окинул его жестоким взглядом.
— Что, что он сделал?
— А! Понимаю! Я бы отравил этого дикаря. Но, по всей видимости, Бонфис не совершил такой ошибки. Как я понял, его смерть была обставлена с приличием, он погиб от престижного оружия.
Паскоглу посмотрел в потолок и протянул руку посетителю.
— Спасибо, мистер Диаспорус. Спасибо за помощь.
Диаспорус вышел, а Паскоглу сказал в микрофон:
— Пожалуйста, пришлите в библиотеку мистера Торна 199.
Они молча ждали, пока появился Торн 199, тонюсенький человек с громадной круглой головой, который принадлежал к сильно мутировавшей расе. У него была изжелто-восковая кожа и яркое сине-оранжевое одеяние с красным, как и мокасины, воротником.
Паскоглу оправился от первого потрясения.
— Спасибо, что пришли, мистер Торн. Я пытаюсь установить...
— Позвольте мне одно замечание? — задумчиво произнёс Магнус Рудольф.
— Какое? — сухо осведомился Паскоглу.
— Боюсь, что мистер Торн одет не в тот наряд, который он несомненно выбрал бы по столь важному случаю. Вот если бы он пожелал нарядиться в чёрное и белое и не забыл бы чёрную шляпу...
Торн 199 ожёг Магнуса Рудольфа ненавидящим взглядом.
Паскоглу не знал, как быть. Он переводил взгляд с Магнуса Рудольфа на Торна 199 и обратно.
— Этот костюм подойдёт, — хрипло сказал Торн 199. — В конце концов, мы не будем говорить о вещах, имеющих серьёзные последствия.
— Увы, нет! Мы стараемся установить обстоятельства смерти Лестера Бонфиса!
— О которой мне ничего неизвестно!
— Тогда вам нет смысла протестовать против чёрного и белого.
Торн 199 повернулся и покинул библиотеку.
— При чём тут чёрное и белое? — не выдержал Паскоглу.
Магнус Рудольф вставил плёнку в проектор.
— Сегодня утром я ознакомился с обычаями полуострова Колар на Дуаске. У них удивительная символика одежд. К примеру, оранжевые и синие цвета, в которых появился Торн, свидетельствуют о фривольном настроении и сознательном презрении к тому, что мы, земляне, называем фактами. Напротив, чёрное и белое — цвета ответственности и мудрости. Когда они дополнены чёрной шляпой, коларцы обязаны говорить только правду.
Паскоглу сдержанно кивнул:
— Хорошо, а пока я допрошу двух священников с Камбизы.
Он с извиняющимся видом глянул в сторону Магнуса Рудольфа.
— Как я понял, они совершают человеческие жертвоприношения на Камбизе, это так?
— Совершенно верно, — подтвердил Магнус Рудольф.
Как раз в этот момент появились священники с Камбизы, два рыжих неприветливых молодца с красными рожами, мясистыми губами и бегающими глазками, наполовину погребёнными в жировых складках щёк. Паскоглу начал в официальном тоне:
— Я расследую дело о смерти Лестера Бонфиса. Вы совершили вместе с ним путешествие на «Малер принцепс», быть может, вы заметили что-нибудь, что могло бы пролить свет на обстоятельства его смерти?
Священнослужители дружно скривили рты, моргнули и отрицательно качнули головами:
— Такие люди, как Бонфис, нас не интересуют.
— Вы не поддерживали с ним никаких взаимоотношений?
Священнослужители молча глядели на Паскоглу своими колючими, как шипы, глазками.
Паскоглу не желал признать себя побеждённым:
— Я слыхал, вы собирались принести в жертву одного из дикарей Бонфиса. Это правда?
— Вы не знаете наших обычаев, — жалобно и в то же время мрачно ответил Фодор Имплиега. — Великий бог Камб существует в каждом из нас, все мы — части целого, а целое состоит из частей.
— Вы использовали слово «жертва», — подхватил Фодор Банзосо. — Это неправильно. Вы должны были сказать: «Отправиться к Камбу!» Как если бы вы шли к костру, чтобы погреться, а огонь в нём горит тем жарче, чем больше душ в него бросают.
— Ясно, ясно, — кивнул Паскоглу. — Бонфис отказался дать вам одного из своих дикарей...
— Нет, речь не шла о жертве!
— Могу ли я прервать ваши споры? — спросил Магнус Рудольф. — Думаю, мне удастся сберечь драгоценное время. Как вы знаете, мистер Паскоглу, я провёл часть утра в исследованиях. Случайно я наткнулся на описание жертвенных ритуалов камбийцев. Для того чтобы ритуал был действенным, жертва должна стоять на коленях и касаться лбом пола. В этом положении ей втыкают в уши две иглы и оставляют в коленопреклонённом состоянии в позе ритуального челобития. Бонфис лежал вытянувшись — правила не были соблюдены. Полагаю, Фодор Имплиега и Фодор Банзосо не виновны — по крайней мере в данном случае.
— Это правда, — сказал Фодор Имплиега. — Мы никогда бы не оставили тело в забвении!
Паскоглу надул щёки:
— Пока всё.
Именно в этот момент вернулся Торн 199. На нём были чёрные панталоны в обтяжку, белая блуза, чёрный жакет, наряд завершала чёрная треуголка. Он столкнулся в дверях с уходящими монахами.
— Теперь надо задать всего один вопрос, — сказал Магнус Рудольф. — Как вы были одеты вчера вечером?
— Итак, как вы были одеты вчера вечером? — повторил Паскоглу.
— На мне было синее и пурпурное.
— Вы убили Лестера Бонфиса?
— Нет.
— Вне всяких сомнений, мистер Торн 199 говорит правду, сказал Магнус Рудольф. — Коларцы совершают акты насилия, будучи либо в серых панталонах, либо в зелёном жакете и красной шляпе. Можете исключить мистера Торна из списка подозреваемых.
— Ну что же, — согласился Паскоглу. — С вами всё, мистер Торн.
Торн 199 вышел, и Паскоглу обескураженно заглянул в список. Потом сказал в микрофон:
— Попросите зайти мистера Эркюля Старгарда.
Эркюль Старгард оказался очаровательным молодым человеком — из-под копны светлых курчавых волос сияли синие глаза. На нём были штаны горчичного цвета, чёрный расклёшенный жакет и высокие чёрные сапоги. Паскоглу встал с кресла.
— Мистер Старгард, мы пытаемся выяснить всё, что может иметь отношение к трагической смерти мистера Бонфиса.
— Не виновен, — заявил Эркюль Старгард. — Я не убивал эту свинью.
Паскоглу вздёрнул брови:
— У вас были причины не любить его?
— Да, могу сознаться, я недолюбливал мистера Бонфиса.
— И в чём же причина такого нерасположения?
Эркюль Старгард презрительно поглядел на Паскоглу:
— Откровенно говоря, мистер Паскоглу, не вижу, как мои эмоции могут повлиять на ход следствия.
— А если именно вы то лицо, которое убило Бонфиса? — возразил Паскоглу.
Старгард пожал плечами.
— Это был не я.
— Вы мне можете доказать это более убедительным способом?
— Вероятно, нет.
Магнус Рудольф наклонился вперёд.
— Быть может, я смогу помочь мистеру Старгарду?
Паскоглу метнул в него убийственный взгляд:
— Не думаю, что мистер Старгард нуждается в помощи.
— Я пытаюсь только отмести лишнее, дабы прояснить ситуацию, — заметил Магнус Рудольф.
— Да, и отметаете всех подозреваемых одного за другим, — сухо оборвал его Паскоглу. — Итак, что у вас на этот раз?
— Мистер Старгард — землянин и, будучи таковым, воспитан в рамках нашей культуры. В отличие от большинства людей и гоминидов с внешних миров ему с детства внушили, что человеческая жизнь бесценна и что посягнувший на неё непременно понесёт заслуженное наказание.
— Это никогда не останавливало убийц, — проворчал Паскоглу.
— Но это же не позволяет землянину убивать в присутствии свидетелей. Даже если речь идёт о дикарях. Следовательно, мы со спокойной совестью можем вычеркнуть мистера Старгарда из списка подозреваемых.
Лицо Паскоглу вытянулось.
— Но... кто остаётся? — он заглянул в список. — Гекатец.
Паскоглу подошёл к микрофону.
— Пришлите мне мистера... — его брови вздёрнулись. — Пришлите мне гекатца.
Гекатец не принадлежал к гуманоидам, хотя внешне походил на человека. Высокое существо на тонких ногах с лицом, покрытым белой хитиновой оболочкой, и чёрными угрюмыми глазами. Руки его заканчивались эластичными мембранами, лишёнными пальцев, и это сразу бросалось в глаза. Он остановился в дверях, изучая комнату.
— Входите, мистер... — Паскоглу осёкся. — Я не знаю вашего имени; вы отказались его сообщить... Будьте любезны войти...
Гекатец переступил порог.
— Вы, люди, забавные животные. У каждого есть своё особое имя. Я знаю, кто я есть, зачем же клеить на себя этикетку? Возмутительно называть каждую реальность отдельным звуком.
— Мы предпочитаем знать, о чём говорим, — возразил Паскоглу. — Поэтому мы фиксируем предметы в нашем мозгу по их названиям.