Всего за 14.39 руб. Купить полную версию
Впрочем, трудно представить себе больший контраст, чем Халлорсен и этот смуглый беспокойный молодой человек, который смотрит на неё. Ох, эти глаза! Холодок снова пробежал у неё по спине. Динни разломила булочку и сообщила:
– Вчера я обедала с Майклом и Флёр.
Губы Дезерта искривились.
– Вот как? Когда-то я сходил с ума из-за Флёр. Она – совершенство… в своём роде, правда?
– Да, – согласилась Динни и глазами добавила: "Не надо её унижать!"
– Превосходное оснащение, редкая выдержка!
– Думаю, что вы её не знаете, – заметила девушка, – А я и подавно.
Он наклонился над столом:
– Вы кажетесь мне верным человеком. Откуда это в вас?
– Слово «верность» – наш фамильный девиз. От этого так просто не отделаешься, не так ли?
– Не знаю, – отрезал он. – Я не понимаю, что такое верность. Чему? Кому? В нашем мире нет ничего незыблемого – все относительно. Верность показатель статичности мышления или просто предрассудок. В любом случае она исключает пытливость ума.
– Есть вещи, которые стоят, чтобы им хранили верность. Например, кофе или религия.
Он посмотрел на неё так странно, что Динни почти испугалась.
– Религия? А вы сами веруете?
– В общем, пожалуй, да.
– Что? Вы способны проглотить догмы катехизиса? Считать одну легенду правдивее другой? Предположить, что один набор представлений о непознаваемом представляет собой большую ценность, чем остальные? Религия! Но у вас же есть чувство юмора. Неужели оно покидает вас, как только речь заходит о ней?
– Нет. Я только допускаю, что религия – просто ощущение присутствия всеобъемлющего духа и то этическое кредо, которое помогает служить ему.
– Гм!.. Довольно далеко от общепринятой точки зрения. Откуда же в таком случае вам известно, как лучше всего служить всеобъемлющему духу?
– Это мне подсказывает вера.
– Вот здесь мы и расходимся! – воскликнул Дезерт, и девушке показалось, что в голосе его зазвучало раздражение. – Вспомните, как мы пользуемся силой нашего мышления, нашими умственными способностями! Я беру каждую проблему, как она есть, оцениваю её, делаю вывод и действую. Словом, действую, решив с помощью разума, как лучше действовать.
– Лучше для кого?
– Для меня и для мира в широком смысле слова.
– Кто на первом месте – вы или мир?
– Это одно и то же.
– Всегда ли? Сомневаюсь. Кроме того, всё это предполагает такую длительную оценку, что я даже не представляю себе, как вам удаётся перейти к действию. Этические же нормы, несомненно, являются результатом бесчисленных решений, которые люди, сталкиваясь с одними и теми же проблемами, принимали в прошлом. Почему бы вам не следовать этим этическим нормам?
– Потому что ни одно из этих решений не было принято людьми, обладавшими моим темпераментом или находившимися в сходных со мной обстоятельствах.
– Понимаю. Вам нужно то, что называется судебным прецедентом.
Как это типично по-английски!
– Простите! – оборвал её Дезерт. – Я вам надоедаю. Хотите сладкого?
Динни оперлась локтями о стол, положила голову на руки и серьёзно посмотрела на него:
– Вы мне нисколько не надоели. Наоборот, ужасно меня заинтересовали. Я только думаю, что женщины действуют более импульсивно. Практически это означает, что они считают себя более похожими друг на друга, чем мужчины, и больше доверяют своему интуитивному восприятию коллективного опыта.
– Так было раньше. Как будет дальше – не знаю.
– Надеюсь, по-прежнему, – сказала Динни. – Мне кажется, что мы, женщины, никогда не станем вдаваться в оценку. А сладкого я хочу. Пожалуй, съем сливовый компот.
Дезерт взглянул на неё и расхохотался.
– Вы изумительная! Мы оба возьмём по компоту. У вас очень церемонная семья?
– Но то чтобы церемонная, но верит в традиции и в прошлое.