Входя в кабинет шефа жандармов, Лендер подумал, что мундиры весьма и весьма сбивают его с привычного способа судить о положении в обществе людей по их платью. Вот, скажем, Бригадный Казначей: его мундир – это он, и он – это его мундир. Но что значит этот человек вне службы. И есть ли это вне?
Увидев воочию начальника Управления, Лендер понял причину странной широты двери его кабинета. Уилморт Тревор был широк. Весьма широк. И впечатление производил угрожающее. Сам вид шефа жандармов, без сомнения, служил залогом дисциплинированности сотрудников и почтения обывателей. Лендер поймал себя на мысли, что никак не хотел бы попасть к этому блюстителю порядка на допрос. И удивился себе: откуда такие нелепые мысли.
Шеф жандармов, облаченный в мундир прекрасного покроя и качества, вышел навстречу Кантору и горячо приветствовал его, как давно желанного гостя. При виде погон на широченных плечах главного жандарма города Нэнта Лендер подумал, что выражение «погонный степ», используемое для измерения, например, ткани в штуке, приобретает новое значение. Вместо маленьких погончиков с золотыми личными номерами старшие чины жандармерии носили длинные плетенные из золотого или серебряного, в зависимости от звания, шнура. Шнур, пошедший на погоны Уилморта Тревора, мог бы составить такелаж небольшой яхты.
Невысокий, коренастый и весьма плотный, прозванный подчиненными не только за особенности телосложения «человек-крейсер», Хэс Уилморт Тревор Маркхэм был рыжим, упрямым, жестким и своенравным, но в чем-то всё же располагающим человеком. Как располагает к себе всякий человек на своем месте.
Кабинет полностью соответствовал владельцу. Два огромных окна заливали его светом. Массивный стол был сделан с выдумкой и вкусом – под стеклянной столешницей в ящичках, выстланных изумрудным атласом, располагалась коллекция штучных драммеров, с кучками поблескивающих патронов к ним. Видно было – и на службе Уилморт Тревор не расстается со своим хобби. На стенах в рамках были развешаны револьверы меньшей ценности, перемежаясь с обрамленными дипломами, прославлявшими охотничьи достижения шефа жандармов и спортивные заслуги его подчиненных.
Проследив за взглядом Лендера, скользившим по столу, Уилморт Тревор сострил:
– В случае тревоги – разбить стекло! – И благодушно хохотнул басом, но не сумел скрыть нервозности.
Когда Лендер впоследствии писал строки, которые мы уже привели, и назвал шефа жандармов «энергичным и твердолобым», он не сильно погрешил против истины. Уилморт Тревор был действительно и энергичным и твердолобым, но в самом положительном смысле этих слов. И довольно о нем!
Между тем Альтторр Кантор как будто заинтересовался коллекцией оружия в ячейках удивительного стола шефа жандармов.
Здесь были совершенно исключительные представители славного и грозного семейства драммеров – защитники и покорители, миротворцы и раздвигатели пределов Мира.
– Сенрайз-Фронтир! – показал он на один не самый яркий образец. – Весьма серьезный зверь. По барабану я вижу, что это тот самый, уникальный, под усиленный патрон центрального боя? К нему можно, кажется, присоединять приклад?
– Да, всего восемь экземпляров для почетных подарков, – подтвердил Уилморт Тревор. – Обратите внимание на счетчик выстрелов. Понятия не имею, как он работает, от чего срабатывает, но считает только выстрелы, а не провороты барабана и не щелчки бойка.
– А рукоятка с палисандровыми накладками, – покачал головой Кантор. – Не солидно как-то. Почему не слоновый бивень или сандал?
– Возможно, такая скромность подчеркивает совершенство самого механизма? – улыбнулся Уилморт Тревор.
– Кто знает? – скептически поморщился Кантор.