Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
– Господи, ты еще не угомонился? Бегаешь на сторону?
– Ну не то чтобы, но чего в жизни не случается!
– Ты грандиозный тип! – засмеялась я. – А как же Ариша?
– О, Ариша – святое, а это так, мелкие шалости стареющего организма, не более того… Для бодрости духа, так сказать! Но к черту это все, расскажи о себе. Как твоя археология?
– Нормально.
Возникла довольно тягостная пауза.
– А как бабушка?
– Ну, для своего возраста просто невероятно! Ей ведь восемьдесят восемь, месяц назад закончила книгу о Малере, сама переводит ее на немецкий, поскольку издатель нашелся в Германии, следит за собой, машину водит, словом, у тебя роскошные гены.
– Кто знает, может, маминых генов во мне больше…
– Прости, прости!
– А как бабушка с Ариной?
– Сказать по правде – не очень. Ее немного примирило с ней то, что сына назвали в честь папы Денисом. В нем она души не чает.
– Но у меня же есть еще сестра…
– Да, Нелли красавица, умница, прекрасно учится, но мы крайне редко видимся. Динь-Динь, как же хорошо, что ты объявилась… – Похоже, говорить о дочери ему не хотелось. – Ну расскажи о себе, как, что, где…
– Да я не знаю, что, собственно, рассказывать…
– У меня есть внуки?
– Увы! Или, наоборот, к счастью?
– Жаль…
– Зачем тебе внуки, у тебя вон сын маленький, и, может, не последний еще…
– Одно другому не мешает. У тебя вполне мог бы быть взрослый сын, а у меня взрослый внук, на таком фоне маленький сын смотрелся бы еще эффектней… – рассмеялся он. – Но ничего не попишешь, а что с работой?
– Преподаю в Маастрихте, ты уже спрашивал.
– Прости, но ты же, кажется, жила в Амстердаме?
– А теперь живу в маленьком городишке Маасмехелен.
– С кем живешь?
– Одна, с двумя котами и собакой. Только не надо меня жалеть, я вполне довольна жизнью, поверь мне.
– Немножко зная тебя, я верю.
Мне казалось, что он все порывается о чем-то спросить меня, но словно бы не решается, неужели и до него дошли слухи о новоявленной Локусте?
– Скажи, Динь-Динь, а отчего умер твой муж? – осторожно осведомился он.
– Ты хочешь спросить, правда ли, что я его отравила?
– Помилуй Бог, что ты говоришь! – воскликнул он, но при этом покраснел.
– Нет, ты именно это хотел бы знать! Так вот, чтобы ты не боялся, что я подсыплю яду тебе или твоим домочадцам, и спокойно ел свой обед, довожу до твоего сведения, что Питер умер от редкой тропической болезни, а все слухи обо мне распространяют злобные, завистливые бабы, которые не смогли мне простить, что я вышла за богатого… Твое любопытство удовлетворено?
– Господи, почему ты так кричишь? – испугался он.
– Потому что эта история уже стоит мне поперек горла, потому что я не ожидала, что мой родной отец, каким бы плохим отцом он ни был, способен поверить в эту гнусную чушь! Мало того что эта вонь распространилась чуть не на всю Голландию, так она еще и здесь имеет хождение! А ты не подумал, когда услышал эту галиматью, что я, может быть, нуждаюсь в поддержке?
– Почему ты кричишь? – шепотом повторил он.
– Потому что я больше не могу! Я устала оправдываться в том, чего не совершала! Я любила Питера, его смерть была для меня и без того страшным ударом, а тут еще это… И ведь через сутки уже стало ясно, что я тут ни при чем… Так нет… Тебе-то кто напел эту мерзость?
– Арише сказала ее подруга, у которой сестра живет в Амстердаме…
Я не плакала уже очень давно, а сейчас меня душили слезы, но я собрала все душевные силы, чтобы не дать им воли, а потому замолчала. Не надо было сюда приходить, не надо было оживлять все это… Он знал, что у меня умер муж, более того, через третьи, пусть даже четвертые руки, он мог меня найти с легкостью, мог сам убедиться в том, что я не убийца… Но не пошевелил и пальцем… Так зачем я здесь?
– Юра, Дина, обед на столе! – заглянула в комнату Ариша.
– Пошли, Динь-Динь… – обрадовался отец. Он, видимо, что-то понял и опять растерялся. Мне больше всего хотелось встать и уйти, но я взяла себя в руки. Вытерплю этот обед, повидаюсь с бабкой и хватит. У меня есть Мура, Майка, Тося Бах, наконец, Рыжий…
Отец протянул мне руку, поднял из кресла, поцеловал в щеку и прошептал:
– Не сердись, Динь-Динь. На сердитых воду возят.
Он все такой же… Баловень жизни и женщин. Он не любит трагедий, так зачем ему было лезть в самую гущу трагедии, когда это так далеко, дочь взрослая, сама справится… Я и справилась, так в чем дело? Больше двадцати лет назад я стала для него отрезанным ломтем и ни одной секунды на него не рассчитывала, так почему же такая обида нахлынула?
Ариша встревоженно посматривала то на мужа, то на меня.
– Дина, я не знаю, что вы любите.
– Я в еде неприхотлива, спасибо.
– Я спрашивала Юру, а он помнит только, что в детстве вы любили сосиски. Но не подавать же сосиски, в самом деле!
– Да, это верно, когда-то я любила сосиски, но, прожив несколько лет в Германии, вполне удовлетворила эту свою страсть.
Обед был вкусный, пирожки к бульону просто восхитительные, но даже сотой доли того удовольствия, какое мне доставил обед у Муры, я тут не испытала.
– Вы плохо едите, вам не нравится? – беспокоилась Ариша.
– Да что вы, все очень вкусно, просто я вообще мало ем…
– Да, Динь-Динь, ты совсем худенькая, даже тощенькая, – с сожалением произнес отец.
Разговор не клеился.
– Папа, а бабушка уже знает, что я тут?
– Нет еще, не хотелось заранее волновать старушку. Мы скоро поедем к ней. Ты дачу не узнаешь, там так все заросло… Просто дебри… Ну и перестроили мы многое…
Опять повисла пауза.
И тут на помощь пришла Ариша:
– Дина, это правда, что вы учились вместе с Иванишиным?
– Да, правда.
– И он был в вас влюблен?
– Неужели папа помнит такие мелочи?
– Да нет, дело в том, что буквально вчера я видела повтор одного интервью, где Иванишин прямым текстом заявил, что до сих пор любит девочку Дину, с которой учился в школе. Я сразу подумала, что это вы. Я ведь знала, что вы учились вместе…
Я сделала вид, что понятия ни о чем не имею. И просто пожала плечами.
– Вас это совершенно не волнует?
– Да нет, мало ли что люди говорят по телевизору.
– А вы его видели?
– Костю? Пока нет, знаю только, что он стал актером.
– И каким! А уж мужчина – глаз не оторвать! Красота, обаяние, сексуальность, одним словом, звезда! И такой мужчина на всю страну объясняется вам в любви!
– Да Бог с вами! Он меня не видел давным-давно, помнит девочку—школьницу… Вероятно, ему удобно выставлять меня в качестве щита, мол, сердце мое занято…
– Кстати, очень удобно! – воодушевился отец. – Он, видно, не дурак, этот ваш Иванишин!
– И у вас нет соблазна с ним увидеться? – не отставала Ариша.
– Ну почему же? Я ведь для того и приехала, чтобы повидаться с одноклассниками.
– А посмотреть его в театре вы не хотите?
– Ариша, что ты пристала к человеку? Это ведь Иванишин влюблен в Динь-Динь, а не она! Ты сама, что ли, к нему неравнодушна?
– Юра, да к нему полстраны неравнодушны.
Теперь полстраны, про себя засмеялась я.
– Спасибо, все было очень вкусно.
– Но вы почти ничего не съели…
– Ну что, Динь-Динь, поедем к бабушке?
– Да, разумеется, только вечером мне нужно быть в Москве.
– Ну уж нет! Один вечер можно посвятить отцу и бабке! Если у тебя назначена встреча, изволь ее отменить! Мы столько лет не виделись… Да и с братом познакомиться не мешает. Он тебе понравится, такой парень! Ариша, сколько тебе нужно на сборы?
– Юра, я, пожалуй, не поеду!
– То есть как?
– Ну вам надо побыть наедине… Я там буду лишняя.
– Как ты можешь быть лишней, что за глупости? Да и Дениска расстроится.
– Я приеду утром. И уже надолго. Ты только сегодня вернулся, я же не знала, что так все сложится, не приготовила ничего для переезда.
– Ну как хочешь, – огорчился отец. – Тогда двинули, Динь-Динь.
Мы спустились в подземный гараж, где стоял его «вольво».
– Ты машину водишь, Динь-Динь?
– Конечно.
– А какая у тебя?
– «Пежо» и «опель» Питера.
– Питера? Ах да… Слушай, Динь-Динь, а какая у тебя фамилия?
– Ван Хольп.
– Эффектно звучит – госпожа Дина ван Хольп! Красиво, черт возьми!
– А может быть, стоило предупредить бабушку?
– Ты полагаешь, она упадет в обморок при виде тебя?
– Нет.
– Вот что ты не узнаешь, так это дорогу на дачу!
– Я тут многого не узнаю.
– А тебе нравится новая Москва?
– То, что я успела увидеть, мне понравилось.
– Уж больно много безвкусицы, нуворишества в архитектуре, а памятники…
– Ты и раньше ненавидел все здесь…
– Неправда, я никогда ничего не ненавидел…
– Но учил ненавидеть меня.
– И это неправда, я просто хотел, чтобы ты жила в нормальной стране.
– Нет, папа! Ты хотел сбыть меня с рук и всеми силами выпихивал меня за этого чертова Харди.
– Дорогая моя, ты сама хотела замуж.
– Да не хотела я замуж, просто другого выхода не было!