Она рассмеялась, смех рассыпался, как серебро, в дурно пахнущей комнате больной. Хэл стоял рядом со мной, дыша неровно, но не пытался вмешиваться. Когда Мелли засмеялась, его быстрое дыхание на секунду замерло, а крупная рука схватила мое плечо. Он сжал его так сильно, что остались синяки - я видел их на следующий день, - но тогда ничего не почувствовал.
- Как тебя зовут? - спросила она.
- Джон Коффи, мэм.
- Коффи, как напиток.
- Да, мэм, только пишется иначе.
Она откинулась на подушки и полулежала, глядя на него. Джон сидел рядом и тоже глядел на нее, и круг света от лампы окружал их, словно актеров на сцене: громадный чернокожий мужчина в тюремной робе и маленькая умирающая белая женщина. Она смотрела в глаза Джона с сияющим восхищением.
- Мэм?
- Да, Джон Коффи? - Слова, едва долетали до нас в дурно пахнущем воздухе. Я чувствовал, как напрягаются мускулы моих рук, ног и спины. Откуда-то издалека я ощущал, что начальник тюрьмы сжимает мое плечо, а боковым зрением видел Харри и Брута, обнявших друг друга, как маленькие дети, потерявшиеся в ночи. Что-то должно было произойти. Что-то большое. Мы все это чувствовали.
Джон Коффи наклонился к ней ближе. Пружины кровати заскрипели, зашуршали простыни, и холодно улыбающаяся луна заглянула сквозь верхнюю раму в окно спальни. Налитые кровью глаза изучающе разгля-дывали ее поднятое кверху лицо.
- Я ее вижу, - сказал он. Но говорил не ей, мне так кажется, а самому себе. - Я ее вижу, и я могу помочь. Сидите тихо... только сидите тихо...
Он склонялся все ближе и ближе. На секунду его огромное лицо остановилось почти в пяти сантиметрах от ее лица. Он отвел одну ладонь в сторону, растопырив пальцы, словно веля кому-то подождать... только подождать... а потом снова опустил лицо. Его широкие гладкие губы прижались к ее губам и приоткрыли их. Секунду мне был виден один ее глаз, смотревший удивленно куда-то мимо Коффи. Потом его гладкая лысая голова двинулась, и глаз исчез.
Послышался мягкий свистящий звук, когда он вдыхал воздух из глубин ее легких. Пару секунд мы слышали только это, а потом пол закачался под ногами и весь дом содрогнулся. Я не придумал, все это почувствовали и потом рассказали. Словно пульсирующий тяжелый удар. Вслед за ним раздался звук падения чего-то тяжелого, как оказалось позже, в холле упали старинные дедовы часы. Хэл Мурс пытался их починить, но они так никогда и не стали ходить.
После этого вскоре раздался треск, послышался звон осыпающегося стекла: разбилась часть окна, через которую заглядывала луна. Картина на стене - клипер, рассекающий волны одного из семи морей, - соскочила с крюка, ударилась об пол, стекло раскололось вдребезги.
Я почувствовал запах паленого и увидел дымок, поднимающийся с одеяла, под которым лежала она. Часть его вокруг дрожащей правой ноги почернела. Словно во сне, я стряхнул руку Мурса и шагнул к ночному столику. Там в окружении четырех баночек с лекарствами, упавшими, когда все затряслось, стоял стакан с водой. Я взял его и вылил воду на дымящееся место. Послышалось шипение.
Джон Коффи продолжал целовать ее долго и страстно, все вдыхая и вдыхая, отставив одну руку в сторону, а второй упираясь в кровать, поддерживая свой огромный вес. Пальцы были расставлены, и рука напоминала мне коричневую морскую звезду.
Внезапно ее спина изогнулась. Одна рука повисла в воздухе, пальцы судорожно сжимались и разжимались. Ноги барабанили по кровати. Потом раздался крик. Опять-таки слышал не только я, но и другие. Бруту показалось, что было похоже, будто крик принадлежит волку или койоту, попавшему ногой в капкан. А мне он напомнил клекот орла, какой можно было услышать иногда тихим утром, когда он кружил, спускаясь сквозь туман, широко распластав крылья.
С улицы долетел порыв ветра, такой сильный, что дом тряхнуло во второй раз, - так странно, ведь до этого ветра не было совсем.
Джон Коффи отстранился, и я увидел, что лицо Мелли разгладилось. Правая сторона рта больше не отвисала. Глазам вернулась их обычная форма, и вся она помолодела лет на десять. Коффи посмотрел на нее пару секунд, а потом закашлялся. Он отвернулся, чтобы не кашлять ей в лицо, потерял равновесие (что было не трудно, ведь он сидел почти на краешке кровати), и упал вниз на пол. Этого оказалось достаточно, чтобы дом содрогнулся в третий раз. Он опустился на колени и, наклонив голову, кашлял, как человек на последней стадии туберкулеза.
Я подумал: "Теперь мошки. Он выпустит их с кашлем, теперь их должно быть так много".
Но этого не последовало. Джон только продолжал каш-лять глубокими, резкими лающими звуками, едва успевая между приступами глотнуть воздуха. Его темная, шоко-ладная кожа становилась серой. Встревоженный Брут подо-шел к нему, опустился на одно колено рядом и положил руку на широкую вздрагивающую спину. Движение Брута словно сняло заклятие. Мурс подошел к постели своей жены и опустился на то место, где сидел Коффи. Похоже, он вообще не замечал присутствия кашляющего, задыха-ющегося гиганта. И хотя Коффи стоял на коленях почти у самых ног Мурса, тот смотрел только на свою жену, а она в ответ глядела с изумлением. Ее лицо напоминало зеркало, с которого стерли тряпочкой пыль.
- Джон, - крикнул Брут. - Выдохни это! Выпусти наружу, как раньше!
Джон продолжал кашлять и задыхаться. Глаза его стали влажными, но не от слез, а от напряжения. Слюна текла изо рта прозрачной струйкой, однако больше ничего не выходило.
Брут пару раз похлопал его по спине, потом обернулся ко мне:
- Он задыхается! То, что он вытянул из нее, мешает ему дышать!
Я бросился вперед. Но не успел я пройти и двух шагов, как Коффи на коленях передвинулся в угол, продолжая хрипло кашлять и с трудом успевая вдыхать воздух. Он прислонился лбом к обоям - дикие красные розы, обвившие ограду сада, - и издал неприятный горловой звук, словно пытался вывернуть наизнанку собственное горло. Помню, я подумал тогда, что теперь-то уж наверняка появятся мушки, но их не было. Хотя приступ кашля стал вроде бы слабее.
- Со мной все в порядке, босс, - сказал Коффи, все еще уткнувшись лбом в дикие розы на обоях. Глаза его оставались закрытыми. Я не знаю, как он понял, что я рядом, но он это знал. - Правда, со мной все нормально. Позаботьтесь о леди.
Я посмотрел на него недоверчиво, потом повернулся к кровати. Хэл гладил лоб Мелли, и я с удивлением увидел, что часть ее волос - не много, но заметно, - опять потемнела.
- Что случилось? - спросила она у него. Пока я смотрел, румянец постепенно возвращался на ее щеки. Словно она стащила пару роз с обоев. - Как я сюда попала? Мы собирались ехать в больницу в Индианолу, правда? А врач должен был сделать мне рентген головы и фотографии мозга.
- Тихо, - проговорил Хэл. - Не надо, дорогая, сейчас это все неважно.
- Но я не понимаю! - почти простонала она. - Мы остановились где-то по дороге... ты купил мне букет цве-тов за десять центов... а потом... я здесь. И уже темно! Ты поужинал, Хэл? Почему я в спальне для гостей? Мне сделали рентген? - Ее глаза скользнули по Харри, почти не видя его - это, наверное, был шок, - и остановились на мне. - Пол? Мне сделали рентген?
- Да, - ответил я. - Он оказался хорошим.
- Они не нашли опухоли?
- Нет. Сказали, что головные боли теперь прекра-тятся.
Сидевший рядом Хэл расплакался. Она приподнялась и поцеловала его в висок. Потом ее глаза обратились в угол.
- Кто этот чернокожий? Почему он в углу? Я повернулся и увидел, что Джон пытается подняться. Брут помог ему, и наконец Джон встал рывком. Он стоял лицом к углу, как ребенок, который плохо себя вел, и все еще кашлял, но эти приступы, казалось, уже слабели.
- Джон, - позвал я. - Повернись, парень, и посмотри на эту леди.
Он медленно повернулся. Лицо его все еще было цвета пепла, он казался на десять лет старше - как некогда сильный человек, проигравший долгую борьбу с чахоткой. Его глаза устремились на тюремные шлепанцы, и казалось, будто он жалеет, что явился без шляпы.
- Кто ты? - опять спросила Мелинда. - Как тебя зовут?
- Джон Коффи, мэм, - ответил он, на что она немедленно отреагировала:
- Только пишется не так, как напиток.
Хэл вздрогнул рядом с ней. Она почувствовала и, успокаивая, потрепала его по руке, не отрывая глаз от чернокожего.
- Ты мне снился, - вымолвила она нежным, чуть удивленным голосом. - Мне снилось, что ты бродил в темноте и я тоже. И мы нашли друг друга.
Джон Коффи молчал.
- Мы нашли друг друга в темноте, - повторила она. - Встань, Хэл, ты мешаешь мне подняться.
Он встал и с недоверием наблюдал, как она откидывает одеяло.
- Мелли, ты не можешь...
- Не глупи, - сказала она и спустила ноги. - Конечно, могу. - Она расправила ночную рубашку, потянулась и встала на ноги.
- Боже мой, - прошептал Хэл. - Боже Всемилости-вый, посмотрите на нее.
Мелли подошла в Джону Коффи. Брут стоял поодаль с выражением почти мистического страха на лице. Сначала она слегка захромала, но через пару шагов прошло даже это. Я вспомнил, как Брут протягивал разноцветную катушку Делакруа со словами: "Брось ее, я хочу посмотреть, как он бегает". Мистер Джинглз тогда слегка хромал, но следующей ночью, когда Дэл проходил по Миле, мышонок был в полном порядке.