Сюда шли бессеребреники, люди мужественные, готовые не за деньги, но ради идеи, ради спасения других пожертвовать собою. Потом, с годами, мысль о самопожертвовании при спасении заложников станет одной из основных и обретет свою страшную реальность.
Однако, когда Беквит обещал добровольцам, вступающим в "Дельту", гроб, он твердо знал: случись подобное, семья погибшего будет хорошо обеспечена, а при ранении или увечья инвалид получит пенсию, которая обеспечит ему достойную жизнь.
А у нас? Что делать с бойцом группы "А", если он в конце своего пути останется инвалидом? Только одно: отправить на мизерную пенсию и тем самым обречь и его и семью на жалкое существование. А ведь группа реально столкнулась с этой проблемой уже в 1979 году, когда после штурма дворца Амина в Афганистане несколько бойцов получили тяжелые ранения.
Счастье, что тогда начальником 7-го управления был Алексей Дмитриевич Бесчастнов, фронтовик, человек большой души, который и заступился за инвалидов, ходатайствовал за них перед Андроповым. Они остались в кадрах КГБ. Некоторые служат и сейчас, поскольку их феноменальный опыт нужен другим.
Но окажись на месте Бесчастнова кто-либо другой, скорее всего инвалиды-альфовцы были бы там же, где сотни афганцев, подобных им: в отставке, в запасе, на жалкой пенсии. Ведь никакими законодательными актами их дальнейшее пребывание на службе, увы, не предусмотрено. Еще хуже обстояло дело с семьями погибших.
В Афганистане группа "А" потеряла двоих своих сотрудников. Но ведь и в "мирное" время работа альфовцев связана с постоянным риском и, как это ни горько сознавать, возможны потери - пули террористов ничем не отличаются от пуль моджахедов. К глубокому сожалению, такой сложный вопрос не удалось проработать в период формирования группы и определения ее статуса.
Хотя, откровенно говоря, негоже становиться в позу судьи, зная, как создавалась группа. Задним числом мы все умны. Михаил Михайлович Романов признался мне, что были и у них попытки предугадать судьбу людей подразделения, заглянуть вперед - выпросили сотрудникам немножко повыше оклад да льготное начисление срока службы - день за полтора. Чтобы понять, скольких трудов это стоило, надо окунуться в ту эпоху. О большем тогда не приходилось и мечтать.
Да они и не мечтали, считая, что вполне достаточно того, что есть. Более важным было другое - какая впереди работа. Хотелось службы интересной, боевой. На отборочной комиссии лейтенанту Анатолию Савельеву сказали лишь одно, что работа, которую ему предлагают в группе "А", будет интересней прежней. Правда, при этом добавили - и опасней. Но это уже не имело значения, Анатолий дал согласие.
Так что же за люди пришли в подразделение? Прежде всею, спортсмены. Группа комплектовалась из числа высокоподготовленных в физическом и профессиональном отношении сотрудников КГБ.
Как правило, офицеры и прапорщики имели высшее или среднее специальное образование.
Чарльз Беквит в своих воспоминаниях пишет, что при проведении тестов с кандидатами в "Дельту" он "был шокирован неинформированностью солдат". Он задавал такие, например, вопросы: "что вы думаете о разногласиях между Президентом Труменом и генералом Макартуром во время корейской войны, кто из них был прав и почему?" Ответом чаще всего было унылое молчание.
Экзаменовать наших сотрудников не было необходимости. Теоретически они подковались крепко. Валерий Емышев, к примеру, пришел в группу после окончания высшей школы КГБ, имел юридическое образование, Анатолий Савельев закончил авиационный техникум и педагогический институт.
Руководителей интересовали тесты на физическую подготовленность.