Свидетельствует начальник генерального штаба немецкой армии генерал-полковник Ф. Гальдер — 29 июня 1941 г. он записывает в дневнике: «Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека… Упорное сопротивление русских заставляет нас вести бой по всем правилам наших боевых уставов. Теперь наши войска должны сражаться в соответствии с учебниками ближнего боя. В Польше и на Западе они могли пренебречь правилами, но здесь снова пришлось вспомнить о них».
Свидетельствует офицер 18-й танковой дивизии вермахта, записавший в дневнике: «Несмотря на огромные пройденные расстояния, не было чувства, которое у нас было во Франции, не было чувства, что мы входим в побежденную страну. Напротив — здесь было сопротивление, всегда сопротивление, каким бы безнадежным оно ни было…».
Даже откровенный апологет гитлеровской армии Пауль Карель (псевдоним оберштумбанфюрера СС Пауля Карла Шмидта) в книге «Восточный фронт», описывая первые дни войны, отдает должное стойкости советских солдат: «Немецкие солдаты начинали сознавать, что с таким противником нельзя не считаться… 126-я пехотная дивизия из земли Рейн-Вестфалия, сражаясь бок о бок с солдатами из Шлезвиг-Гольштейна, также на собственном горьком опыте познали силу и стойкость советских войск… То, что эта танковая война в Прибалтике не станет веселой прогулкой, легким блицкригом, встречей профессионалов с дворовой командой, немцы на горьком примере познали уже в первые сорок восемь часов после начала кампании…».
И ещё один факт: за первую неделю войны только в Москве 170 тыс. человек подали заявления о добровольном уходе на фронт.
Во-вторых, народ и армия, к большому сожалению Гавриила Попова, сражались не просто за Родину — Россию, а за социалистическую Родину — СССР. Это вынужден был признать уже в июле 1941 г. адмирал Канарис: «Не все идет по намеченному плану. Увеличиваются признаки того, что эта война не только не вызовет ожидавшийся в России внутренний коллапс, но, напротив, приведет к укреплению большевизма». Это зафиксировало и верховное командование вооруженных сил Германии (ОКВ) в приложении к директиве от 8 сентября 1941 г.: «Впервые в этой войне немецкому солдату противостоит противник, подготовленный не только как солдат, но и как политический противник, который видит в коммунизме свой идеал, а в национал-социализме — своего злейшего врага». И, наконец, это подтверждает статистика: в годы войны только в армии и на флоте в коммунистическую партию вступили 3820 тыс. чел.
На самом деле морально-политическое состояние армии и народа было высоким. В книге «Эпоха диктатур. 1918–1947 гг.» П. Тибо так пишет о моральной атмосфере в СССР: «Единство нации укреплялось перед войной всеми возможными (и невозможными) средствами и было сильно, как никогда, в то время как весь мир, введенный в заблуждение чистками и репрессиями 1936–1938 гг., полагал, что СССР стоит на пороге краха. Только 22 июня 1941 г., когда Гитлер напал на Россию, миру открылась подлинная мощь этой страны».
* * *А вот с необходимым сосредоточением сил и средств, умелым их применением на направлениях главных ударов агрессора, с обученностью личного состава и боевой слаженностью подразделений и частей армии дело обстояло плохо. Несмотря на большие усилия Советского правительства по укреплению в марте — июне 1941 г. приграничных округов, командование этих округов не смогло организовать в своей сфере ответственности эффективную разведку. В результате войсковая разведка не смогла выявить реальный боевой порядок гитлеровских войск, и на направлениях главных ударов немцы имели многократное преимущество (см. табл. 3.1.). При таком превосходстве вермахта степень приведения в боеготовое состояние советских войск, принявших на себя первый удар вермахта, не имела значения.
Таблица 3.1. Соотношение сил и средств Красной Армии и вермахта Характеристика сил сторон Дивизии Личн. состав Самолёты Танки Орудия и миномёты Вооружённые силы 1,5:1 1:1,3 3,6:1 4,1:1 1,3:1 Противостоящие группировки войск (на 22.06.1941 г.) 1,1:1 1:1,3 2,2:1 3,8:1 1,4:1 Стратегические направления наступления немецких войск Северное 1:1,2 1:2,1 2,2:1 2,2:1 1:1,1 Западное 1:1 1:1,8 1,2:1 1,9:1 1:1 Южное 1,5:1 1: 1 1,7:1 7:1 2,6: 1 Направления главного удара немецких войск на Северном стратегическом направлении 1:2 1:4,4 — 1,2:1 1:2,9 на Западном стратегическом направлении первое 1:4 1:7,6 — 1:10,4 1:4,7 второе 1:2,9 1:6,5 — 1:1,9 1:6,5 на Южном стратегическом направлении 1:1,9 1:3,6 — 1,4:1 1:1,8
В целом дело не в репрессиях и несвоевременном приведении войск в полную боевую готовность: Красная Армия значительно уступала вермахту в готовности к войне, и это было обусловлено объективными причинами. СССР в подготовке к войне отставал от Германии примерно на четыре года: Гитлер объявил всеобщую воинскую повинность с 1 марта 1935 г., а экономика СССР дала возможность это сделать лишь с 1 сентября 1939 г. В 1939 г. вермахт насчитывал 4,7 млн. чел., а Красная Армия — в 2,5 раза меньше (1,9 млн. чел.). В течение 1939–1941 гг. численность Красной Армии возросла в 3 раза (с 1,9 млн. чел. на 24.02.1939 до 5,8 млн. чел. на 22.06.1941).
За этот срок просто физически невозможно было подготовить ее к ведению современной маневренной войны с опытнейшим противником — вермахтом. Сталин реалистически, трезво оценивал возможности Красной Армии. На совещании начальствующего состава 17 апреля 1940 года, посвященном обобщению опыта боевых действий против Финляндии, он отмечал: «Культурного, квалифицированного и образованного командного состава нет у нас или есть единицы… Требуются хорошо сколоченные и искусно работающие штабы. Их пока нет у нас… Затем для современной войны требуются хорошо обученные, дисциплинированные бойцы, инициативные. У нашего бойца не хватает инициативы. Он индивидуально мало развит. Он плохо обучен…».
Именно поэтому Сталин стремился оттянуть начало войны: он считал, что Красная Армия будет способна на равных бороться с вермахтом не ранее середины 1942 года. В 1941 г. враг объективно был сильнее, хитрее, искуснее.[25] Но постепенно положение менялось, и к середине 1943 года боеспособность войск противоборствующих сторон выровнялась, а с 1944 года по боевому мастерству и солдаты, и офицеры, и генералы Красной Армии превосходили немецких солдат, офицеров и генералов. По этому поводу немецкий генерал-майор Фридрих Вильгельм фон Меллентин написал он в своем известном труде «Бронированный кулак вермахта»: «В ходе войны русские постоянно совершенствовались, а их высшие командиры и штабы получали много полезного опыта, изучая опыт своих врагов и немецкой армии. Они научились быстро реагировать на всякие изменения обстановки, действовать энергично и решительно. Безусловно, в лице Жукова, Конева, Ватутина и Василевского Россия имела высокоодаренных командующих армиями и фронтами…»
А 16 марта 1945 года Й. Геббельс напишет в своем дневнике: «Я сообщаю фюреру о представленной мне для просмотра книге генштаба о советских маршалах и генералах, добавляя, что у меня сложилось впечатление, будто мы вообще не в состоянии конкурировать с такими руководителями. Фюрер полностью разделяет мое мнение…» (курсив мой. — В. Л.).