Всего за 379 руб. Купить полную версию
– А ты тут что стоишь?
– Я… Я в-вас ж-жду…
– Зачем?
– Я… Я хоч-чу экзамены сдавать.
– Ну и сдавай. Мы тебя допустили ко второму туру.
– Ой! Правда? – изумилась Надя. – Так я могу зайти?
– Конечно. Идем…
Они прошли мимо вахтера в вестибюль.
– Вот спасибо! – говорила на ходу Надя. – А я…
– Это не мне спасибо. Ларисе Ивановне. А где твой ребенок?
– Нету. Отняли…
Профессор даже остановился:
– Как отняли? Кто?
– Это не мой ребенок, – объяснила Надя. – Это… В общем, у него родители погибли, мои знакомые. Они в аварии погибли, а Ванечка на мне остался. А теперь его забрали…
– Кто забрал? Куда? – Профессор сдавал в гардероб свой плащ и зонтик.
– Служба опеки. А куда – не сказали. В детдом… – Надя заплакала.
– Убрать слезы! – приказал, нахмурясь, профессор. – Не пережимай! Ты что, навещать его хочешь?
Надя разом перестала плакать.
– Конечно. Если б они сказали, в какой детдом, я б ему передачи… А они…
– Ясно. Пошли… – И профессор пошел по коридору в сторону ректората. – Когда это случилось? Как ребенка фамилия?
Надя, идя за ним, говорила на ходу:
– Вчера… Ваня Игнатьев…
Профессор открыл дверь приемной ректора.
– Идем, я Ельцину позвоню.
Надя остолбенела:
– Ко… кому?!
Две секретарши – одна ректора, вторая проректора – вскочили с мест при появлении Джигарханяна.
– Заходи, заходи! – сказал он Наде. И секретаршам: – Здрасте, девочки. Я позвоню…
И, сев за стол одной из секретарш, придвинул к себе телефон. А секретарша поспешно вставила ключ в дверь кабинета ректора:
– Армен Борисович, мы вам кабинет откроем!..
– Не нужно, я по-быстрому. – Профессор набрал номер. – Алло, приемная? Здравствуйте, это Джигарханян… Да, тот самый… А Бориса Николаевича можно услышать? На Валдае? Ч-черт, тут вся страна загибается, а он на Валдае!..
Надя в ужасе смотрела на профессора.
– А с Фаиной Ильиничной можете соединить? – спросил он в телефон. – Спасибо. Я жду… – И Наде: — Ничего, мы сейчас Фаину попросим, это даже лучше… – И в телефон: – Алло! Фаина Ильинична, это Джигарханян… Да нет, вашими молитвами жив-здоров, всё в порядке… Слушай, золото, у меня к тебе просьба. Вчера органы опеки взяли в Москве одного ребенка-сироту и отправили в детдом… – Профессор вопросительно глянул на Надю.
– Игнатьев Ваня… – подсказала она. – Иван Николаевич, тринадцать месяцев…
– Игнатьев Ваня Николаевич, тринадцать месяцев, – сообщил профессор в трубку. – Можно узнать, в какой его детдом определили?.. Хорошо, буду ждать, спасибо. – И профессор положил трубку, повернулся к Наде: – Она мне сегодня позвонит. Завтра приходи на второй тур, я тебе все скажу…
– Ой, спасибо!!!
Но профессор нахмурился:
– У тебя опять вид как с вокзала! Ты вообще где живешь?
– Ну, раньше я у Ванечки. А вчера они квартиру опечатали, так я это…
– Что «это»?
– Н-ну, это… Я… Ну… На Ярославском вокзале, действительно…
– Вот я и вижу! Просто какая-то вокзальная… – проворчал Джигарханян. И секретарше ректора: – Так! Звони коменданту общежития. От моего имени. Чтоб ее поселили в приличную комнату! Срочно! – И Наде: – Иди отоспись! И чтоб завтра была как штык надраенный!
На пятом этаже вгиковского общежития, на кухне, на конфорке стояла на малом огне жестяная банка с «ваксом». Помешав палочкой эту смолу, высокая и длинноногая Лара несла эту палочку к своей упертой в подоконник и оголенной до причинного места ноге, намазывала смолой ляжку у самого верха, прикладывала к смазанному месту кусок бязевой тряпки, прижимала и затем резко, рывком отрывала. Бязь отходила от кожи вместе со смолой и волосками, ляжка становилась идеально чистой.
Здесь же несколько абитуриенток, одетых по-домашнему в халатики, спортивные шорты и еще во что-то затрапезное – кто в бигуди, у кого мокрая голова завернута полотенцем, – варили кашу «Быстров», курили и обсуждали Надину ситуацию.
– Из детдома в любой момент ребенка могут продать за границу, – авторитетно говорила Лара.
– Как продать?! – ужаснулась Надя, сидя на подоконнике.
– Элементарно. За границей сплошные импотенты. Сами делать детей не умеют, приезжают сюда и…
– Если его сама Ельцина устроила в дом малютки, его никуда не продадут, – сказала молдаванка, чистя картошку.
– Сейчас! – возразила третья, грузинка. – Именно оттуда иностранцы и забирают детей – из лучших детдомов!
– Ну, это вообще беспредел! – возмутилась Надя. – У него своя квартира в Москве!
– Поверь мне, у тебя один выход, – сказала Лара, – выйти замуж и самой его оттуда вытащить. Легально.
– Ну вы даете! «Замуж»! – усмехнулась грузинка.
– А чё? Элементарно, – сказала четвертая и показала за окно: – Вон их, козлов, – пол-Москвы на «мерседесах»…
Действительно, внизу, под окнами общежития, гуртовались роскошные иномарки, это московские ухажеры кавказского разлива караулили будущих кинозвезд…
Тут на кухню вбежала еще одна юная кинодива с глазами Лайзы Минелли:
– Девочки! Достала голливудскую диету! Шарон Стоун, Деми Мур и эта, как ее, жена Тома Круза – все на ней сидят!
Все заинтересовались:
– Ну-ка! Ну-ка!
– Значит, принцип простой, – сообщила «Минелли». – Вот список продуктов! Сто грамм каждого продукта имеет свое количество жировых единиц, и в день таких единиц можно съедать не больше сорока. То есть, смотрите, икру и омары можно есть сколько угодно…
– Это нам не грозит, – сказала грузинка.
– А картошку? – спросила молдаванка.
– В ста граммах картошки – шестнадцать единиц, – сообщила «Минелли». – То есть в твоей сковородке еды на пять дней!
– А я за день съедаю и ни хрена! – сказала Лара. – Подруга, шла бы ты со своей диетой знаешь куда? Мы тут серьезным делом заняты, Надьку замуж выдаем.
– Как замуж? За кого?
– Да вот думаем. Но она боится.
– Чё – замуж боишься? – повернулась «Минелли» к Наде. – Целка, что ли?
– Ну! – подтвердила Лара.
– Ну и что? – сказала «Минелли» Наде. – Чему быть, того не миновать!
Тут на кухню вошла Зина, и все разом умолкли, глядя на нее в упор.
Зина с независимым видом взяла одну из сковородок с картошкой и унесла с кухни.
– Сучка гребаная! – сказала молдаванка. – Ребенку – сливовый сок…
– Знала бы я, что это ее сковородка, – нассала бы, сука буду! – заявила Лара и спросила у Нади: – Ты Достоевского читала? Все страдания мира не стоят слезы невинного ребенка. – И оторвала бязь от ляжки. – А ты замуж боишься. Смешно.
Электричка, грохоча, летела по Подмосковью. В вагоне, в простенках меж окнами, в обрамлении свастик красовались лозунги:
«Россия, стряхни с себя паразитов жидов!»
«Убей жида!»
«На этой линии общественный порядок охраняют раменские члены Российского Национального Единства».
Под одним из таких лозунгов – одни на скамье – сидели Надя и Лара.
Вагон был пуст, но по мере движения электрички постепенно заполнялся пассажирами.
Надя, держа в коленях свой заплечный рюкзачок-сумочку и пачку визиток, читала с визиток:
– Мамедов Имран Расимович, председатель совета директоров…
Лара, прищурившись, сказала после паузы:
– Нет, Мамедов отпадает. Следующий.
– Мамаладзе Вано Ризоевич, генеральный директор…
– Не годится. Дальше.
– Гужиев Армен…
– Слушай, к тебе что – одни чурки клеятся? – перебила Лара. – Ни грузины, ни армяне тебе не нужны.
– Почему? Разве у тебя сейчас не грузин?
– Это для другого. А тебе… Неизвестно, сколько у них там дома детей! Следующий.
Надя, пожав плечами, прочла со следующей визитки:
– Лукашенко…
– Ты что – Лукашенко сняла? – изумилась Лара.
– Наверное, однофамилец…
На остановке в вагон зашли новые пассажиры.
Надя прочла с новой визитки:
– Шапиро Борис Яковлевич, Русский купеческий банк.
– Еврей… – Лара, прикидывая, в сомнении покачала головой: – Нет, в принципе для мужа это ничего. Евреи не пьют. Но…
– Но что?
– Ладно, отложи в запас. И запомни: тебе нужен мужик, за которым и ты, и ребенок будете как за каменной стеной.
Надя прочла со следующей визитки:
– Кибицкий Павел Антонович, банк «Энергия века». Не помню, кто такой…
По вагону, уже полному пассажиров, в инвалидном кресле покатил молодой одноногий и однорукий парень в камуфляже и берете десантника. Держа на колене алюминиевую кружку, пел про Афганистан и матерей, которые получают «груз-200»…
А из другого конца вагона навстречу ему двигался патруль баркашовцев – трое молодых парней в черной гестаповской форме и с красными повязками на локтях. На повязках – свастика и буквы «РНЕ». Патруль сопровождал милиционер с погонами капитана.
– Документы! – говорили патрульные пассажирам. – Документы!..
Пассажиры послушно предъявляли паспорта, кто-то попробовал возмутиться: