Всего за 379 руб. Купить полную версию
Надя облегченно выдохнула.
Назавтра, ранним утром, электричка несла ее в Москву. Стоя у открытого окна, Надя достала из сумки-рюкзачка свою тетрадку, открыла ее, почитала свои стихи на первой странице, на второй… Вздохнула, решительно порвала на части каждую страницу и протянула в окно.
Ветер вырвал эти листы и унес, в руках у Нади осталась лишь фотография Сергея Бодрова. Порвать ее у нее не было сил. Она поцеловала эту открытку и отдала ветру за окном.
И ветер, поднятый электричкой, еще долго кружил эту фотографию над рельсами…
Надя прикатила во вгиковское общежитие, предъявила дежурному коменданту свою экзаменационную книжку и пошла по лестнице наверх, на женский этаж.
Там в коридоре уже сонными сомнамбулами шли в туалет и из туалета несколько абитуриенток, кто-то нес чайник на кухню.
Надя зашла в 506-ю комнату, где на двух койках спали Лара и грузинка, а третья койка, Надина, была пуста и аккуратно застелена.
Надя упала на свою койку и стала рыдать.
Лара и Изольда сонно открыли глаза.
– Что случилось? – спросила Лара.
– Он умер? – спросила Изольда.
Надя села в кровати, вытерла слезы.
Лара не выдержала:
– Ну!..
– Девочки, – мертвым голосом сказала Надя, – я замуж выхожу…
Изольда села на своей койке:
– За кого?!
– Еще не знаю, – сказала Надя. – Дайте из одежды что-нибудь приличное.
– «Тореадор, смелее в бой, там ждет тебя…» – насмешливо напевала Лара, пока Надя мыла волосы.
А тем временем в Горках-9 президент Ельцин устраивал головомойку Кириенко и другим членам правительства в связи с надвигающимся финансовым кризисом.
В общежитии ВГИКа подруги наводили Наде боевой макияж…
А в Белом доме Кириенко проводил с председателем Центробанка Дубининым, министром финансов Задорновым и главой Государственной налоговой службы Федоровым очередное совещание по антикризисной программе.
В общежитии ВГИКа Надя примеряла платья своих подруг…
А Российское правительство выбросило на рынок еще один выпуск евробондов.
В полном боевом блеске Надя вышла из общежития…
А бывший председатель правительства Виктор Черномырдин и исполнительный секретарь СНГ Борис Березовский на элегантном самолете «гольфстрим» вылетели в Крым на встречу с президентом Украины Леонидом Кучмой.
Надя королевой шла к метро…
А Борис Ельцин с женой, дочерью Леной и девятимесячным внуком Ваней прибыл на Валдай для продолжения своего отпуска.
Надя ехала в метро…
А стартовавший с Байконура корабль «Союз ТМ-28» с российским экипажем на борту успешно вышел на орбиту, и космонавты приступили к научным исследованиям…
Надя, сверяясь с адресом на визитке, принцессой шагала по проспекту…
А Чубайс на лимузине и в сопровождении охраны мчался в отель «Президент» на очередную встречу со Стенли Фишером из Международного валютного фонда.
Надя была так неотразима и так сверкала оголенными плечами и коленками, что на нее снова оглядывались мужчины и какой-то жуир на «мерседесе» пристроился рядом, открыл окно: «Девушка, вас подвезти?»
«Девальвации не будет, это я заявляю твердо и четко, – вещал по телевидению президент. – И я тут не просто фантазирую, это все просчитано, каждые сутки проводится работа и контроль…»
Надя подошла к зданию с вывеской «БАНК “ЭНЕРГИЯ ВЕКА”» и показала охранникам визитку Кибицкого…
А Кибицкий в это время проводил совещание акционеров банка.
– Вы видели выступление Ельцина? Почему вы считаете, что это вранье?
– Потому что! – отвечали ему акционеры. – Обвал будет со дня на день, а у нас ГКО на 240 миллионов. Ты их закупил…
– Не я закупил, а правительство обязало все банки купить ГКО и дало гарантии! – перебил Кибицкий.
– Этими гарантиями можно уже знаешь что? – сказали ему.
– Что?
– Мы можем продать ГКО?
– Вы хотите, чтоб я их продал? Пожалуйста! Если сегодня выбросить ГКО на биржу, мы теряем 80 миллионов! Ваших денег! И еще нас взгреет Центробанк: почему допустили убытки вкладчиков на гарантированных государством бумагах…
Тут вошел секретарь, наклонился к Кибицкому и что-то зашептал. Кибицкий в недоумении пожал плечами:
– Кто такая?
Секретарь наклонился еще ближе, объяснил.
– Хорошо, пусть ждет, – бросил Кибицкий, и секретарь ушел.
А совещание продолжалось, Ян сказал:
– О девальвации трендят с марта месяца! Когда срок выплаты по нашим ГКО?
– Первого сентября, через три недели, – ответил Кибицкий.
– И сколько мы выручим?
– Полный возврат и сорок процентов прибыли.
– Так неужели Центробанк не продержится еще три недели?
– Все, ставлю на голосование, – объявил Кибицкий. – Кто за то, чтобы немедленно сбросить все ГКО?
Часть акционеров подняли руки, и их оказалось шесть – ровно половина собравшихся.
– Знаешь что? – сказала Яну тридцатилетняя дама с «химией» на голове. – Если вы блокируете наше решение, вы должны взять на себя ответственность за риски.
Куря сигару, Ян хладнокровно ответил:
– А если мы выиграем, ваши доходы становятся нашими. Идет?
Между тем Надя, следуя за дежурным охранником, зашла в лифт и стала подниматься.
А в кабинете Кибицкого атмосфера накалилась.
– Павел, есть устав банка, – сказал Ян. – При голосовании пятьдесят на пятьдесят окончательное решение принимаешь ты. Вот и принимай.
– А для чего я вас собрал? – отбивался Кибицкий.
– А для чего мы тебя выбрали президентом?
– А ты знаешь, что на биржах грохнулись цены на нефть?
– Идет всемирный кризис, в Китае уже девальвировали юань!..
Кибицкий постучал по графину:
– Все! Закрыли базар! – И встал. – Я еду в Центробанк, а потом решу…
И вышел из кабинета, бросил секретарю:
– Я к Дубинину.
Секретарь хотел что-то сказать, но Кибицкий уже вышел из приемной и в двери наткнулся на Надю.
– Здравствуйте, – сказала она.
– А, это ты… – ответил он на ходу, направляясь к лифту.
Она поспешила за ним:
– Пал Антоныч, минуту!
Он подошел к лифту, нажал кнопку и ответил на звонок мобильного:
– Да, мама! Что? Какая соседка? Мама, я тебя умоляю! Нет никакого кризиса!.. Слушай, ну кто лучше знает – твои соседки или Дубинин?
Двери лифта открылись, Кибицкий вошел в кабину, Надя последовала за ним.
– Все, мама! – сказал в трубку Кибицкий. – Я спешу!
Двери закрылись, лифт тронулся, Кибицкий повернулся к Наде:
– А тебе чего?
– Женитесь на мне! – решительно сказала Надя.
Он не врубился:
– Что-о?!
– А то! Посмотрите на себя. Вам сколько? Сорок восемь? Пятьдесят? А вы все за девушками по улицам катаетесь! Ну сколько можно так обтираться по жизни? Мужчина не должен так жить!
Это, конечно, был заранее заготовленный монолог, но Кибицкому он понравился, он усмехнулся:
– Да? А тебе-то сколько?
– Ну, в том-то и дело! – сказала Надя. – Мне восемнадцати нет. Но у меня ребенок…
– Как? – удивился он. – Уже?
– Да не мой, не мой! У него родители погибли в аварии. Как раз там, на Пресне, у мебельного. И его нужно срочно усыновить, а то его в Америку увезут…
Лифт остановился, Кибицкий вышел из кабины, мимо вахтеров прошел на улицу к «кадиллаку» и джипу с охраной. Но Надя, не отставая, следовала за ним, говоря на ходу:
– Женитесь на нас, мы будем вас очень любить, я обещаю! Очень!
– Еще бы! – насмешливо ответил он, подходя к открытой двери «кадиллака». – Ты меня видишь третий раз в жизни.
– Это не важно! Вы хороший человек, детдому помогаете…
– Детка, – вдруг серьезно сказал Кибицкий, – ты хоть знаешь, что сейчас в стране творится?
У него снова зазвонил мобильник, он сказал в трубку:
– Алло! – И вдруг изменился в лице: – Что-о?! Кто сказал? Дубинин??? Да он же мне вчера…
Кибицкий буквально бросился в машину и резко захлопнул дверь. Надя схватилась за дверную ручку:
– Постойте!..
Но могучая, как кувалда, рука подоспевшего охранника тут же отстранила ее от «кадиллака», и «кадиллак» в сопровождении охранного джипа стремительно рванул прочь.
Да, именно в эту минуту председатель Центробанка Дубинин публично сознался, что у государства осталось 15 миллиардов долларов и что еженедельно только на поддержание рубля Центробанк тратит миллиард. То есть денег у Российского государства – ноль, полное банкротство, ни армии, ни чиновникам, ни врачам платить нечем.
Дефолт наступил.
Грянули забастовки в Сибири, в Сыктывкаре, на Урале…
Сидя на Горбатом мосту, шахтеры во главе со своим руководителем вовсю стучали касками, в паузах кормили бродячих собак и гнали от себя юного священника, который подсел к ним с Библией в руках.
– Парень, шел бы ты отсюда!
– И не подумаю, – отвечал священник, стараясь попасть в цезуры ритмичного стука касок. – Разве без веры можно победить?
А каски – стук-стук-стук.