Книгу можно купить на ЛитРес.
Всего за 179 руб. Купить полную версию
Всего за 179 руб. Купить полную версию
Шрифт
Фон
Из Деборы Вааранди
(с эстонского)
Северное побережье
Приходи на наше побережье,
приходи, товарищ, в летний день…
В летний день над взморьем ветер свежий,
белых туч струящаяся тень…
Гладкое шоссе от Юлемисте
плавно выгибается дугой.
А над ним в высоких и пушистых
облаках проложен путь другой.
По нему, мелькая точкой малой,
самолет летит издалека,
Здесь, внизу, равнины Харьюмаа,
почва каменистая жестка.
Эта ширь слегка грустна для взгляда…
Огороды, васильки в овсах,
каменные длинные ограды…
Летний ветер вереском пропах…
Справа лес в лиловой тени тонет,
отличим от облаков едва.
Слева – на слепящем небосклоне —
темная морская синева.
Паровоз гудит вдали. Клубится
дым волнистый, сизый, как свинец.
На холме, над золотом пшеницы,
темных елей зубчатый венец.
Лето, лето. Край родной и милый,
вольная и щедрая страна…
Так легко нам, словно подхватила
нас с тобой могучая волна.
Рдеют вишни в селах многолюдных,
и стада в ольшанике опять…
Мы о годах горестных и трудных
стали постепенно забывать.
Где б дорога по зеленым взгорьям
ни скользила лентою витой,
всюду рядом чувствуется море,
ветер дышит солью и водой.
Вот уже листва поблекла. Хлеба
урожай богатый снят с полей.
Но глубокий блеск воды и неба
все стоит над родиной моей.
На песке причудливые тени
от сетей раскинутых видны.
Странные чудесные растенья
выросли на скалах у воды.
Стаи чаек, лакомых до рыбы,
криком будят отзвук между скал.
А поля лиловы. Шлака глыбы
громоздят на них за валом вал.
И дымок, плывущий струйкой темной,
нам о сланцах говорит, о том,
как неутомима и огромна
жизнь труда, царящая кругом.
Как привольно мысли на просторе!
Распахнув два дымчатых крыла,
ты земли касаешься и моря
ласточкой, летящей, как стрела.
Осенью валы грозят и стонут,
пенная вскипает полоса…
И печально в темном небе тонут
птиц, летящих к югу, голоса.
До земли рябин согнулись ветви,
буря крутит и ломает их,
и трещит плитняк тысячелетний
от ее порывов ледяных.
Но и в день, когда под солнцем лета
снова кроткой станет моря гладь,
ты в тиши услышишь берег этот,
не перестающий грохотать.
Добрая богиня жатвы
Здесь ветер траву теребит
и сыростью тянет из леса.
А жаворонок твердит
все то же, что с детства известно.
Что песен пора коротка,
что лес уже рдеет рябиной,
что скоро уйдет в облака
курлычащий клин журавлиный.
Нет, это не песен печаль
так сердце мое взволновала…
Но вот прояснилось, и даль
прозрачной и четкою стала.
Стремителен бег колеса,
расстались мы с зарослью темной,
и радуги свет родился
внезапно из тучи огромной.
Он, тьму победивший в бою,
стоит триумфальною аркой,
а я все на донник смотрю —
какой золотой он и яркий.
Не поле, а праздничный стол,
пчелиными яствами полон.
И воздух медовый тяжел,
лениво струится над полем.
Все тропы сбежались сюда,
все щедрость земли увенчала:
свет мысли, упорство труда,
нелегкие годы начала.
Теперь вспоминаю, как сон,
те встречи с богинею жатвы:
залатанный комбинезон,
травинки в косе рыжеватой,
В ребяческих пальцах – тетрадь,
загар на обветренной коже.
Работы – гора! Не поднять,
не сдвинуть… А сдвинулась все же!
А плечи так были узки,
так ношею тяжкой прижаты…
С тех пор все поля – должники
доброй богини жатвы.
Участники I Всесоюзного совещания молодых писателей.
Весна
Туч взъерошенные перья.
Плотный воздух сыр и сер.
Снег, истыканный капелью,
по обочинам осел.
И упорный ветер с юга,
на реке дробящий льды,
входит медленно и туго
в прочерневшие сады.
Он охрипшей грудью дышит,
он проходит напролом,
по гремящей жестью крыше
тяжко хлопает крылом.
И кипит волна крутая
с каждой ночью тяжелей,
сок тягучий нагнетая
в сердцевины тополей.
Третьи сутки дует ветер,
третьи сутки стонут льды,
третьи сутки в целом свете
ни просвета, ни звезды.
Краю нет тоске несносной.
Третьи сутки в сердце мрак…
Может быть, и в жизни весны
наступают тоже так?
Шрифт
Фон