Так я там… ну не совсем плавал… Ну, так – отталкивался ногами от дна и как бы плыл…
– А я знаешь что поняла? – перебила его Магнолия. – Солдаты здесь специально из-за нас. Они нас охраняют. Себя они совсем не охраняют. Сколько я здесь просидела – ни один постовой не прошел. Ни снаружи, ни изнутри… Да и пройти б не смог – здесь кусты, там – рыхлая земля. Понял? Они не нас боятся, а за нас. Что, в самом деле, им от нас охранять: бассейн, батут?
– Ну не скажи, – глубокомысленно наморщил лоб Виктор. – У них там казармы – ну, эти домики деревянные, – так есть такие, что не зайдешь. Часовые у порога стоят. Особенно во-он с того края. Прямо несколько таких охраняемых казарм стоит. Что уж там они такое держат, не знаю, но охраняют…
– Значит, так, – сказала Магнолия. Она уже все продумала, пока сидела и ждала Виктора.
Ты сейчас иди к нам. Домой. Чтобы Юрок не начал нас искать. Спросит про меня – скажи, что мы с тобой поссорились.
– Чего-чего? – удивился Виктор.
– Да. Поссорились. И я ушла в свою комнату. Закрылась и сказала, что на ужин не пойду. И что я не хочу с вами – с вами обоими – разговаривать. Пусть Юрок не думает, что я куда-нибудь делась. Просто, мол, сидит в своей комнате и не разговаривает ни с кем.
– Ага. С тебя станется, – довольно улыбаясь, сказал Виктор. Ему понравилось, как Магнолия придумала.
– А я побуду здесь до темноты. И по темноте уже попытаюсь как-то выбраться,
– Как же ты выберешься? Что-то я не понял ничего!
– Выберусь. По темноте выбраться-то как раз будет, наверно, довольно просто. Сетка ведь не охраняется. Перелезу! А вот как к нам попасть? Даже не знаю. Там же и постовые, и прожектора всю ночь. Надо будет что-то придумать.
– Нет, – сказал Виктор твердо. – Придумывать – так сейчас. И пока не придумаем – не уйду.
– Но тебе ведь нельзя долго задерживаться, – с сомнением сказала Магнолия.
– Юрок заметит? – хмыкнул Виктор.
– Не только. Этот Васильев – он же вечером уходит. Уйдет – тебя тогда могут не пустить. У шлагбаума остановят, скажут: все, смена кончилась, разворачивайся.
– И все равно, – Виктор насупился. – Надо придумывать. Просто надо скорее придумывать.
Они замолчали, исчерпав аргументы. Время уходило безвозвратно.
– Знаешь что, – наконец сказала Магнолия, – я думаю, ночью я по обстановке сориентируюсь и что-нибудь соображу…
– Ну вот, сбила с мысли, – пожаловался Виктор. – Я уже почти что-то придумал. Что-то связанное с тракторами, которые ночью перепахивают полосу… Нет, вру! Про трактора – это я сначала думал. А потом. Вот, значит, слушай. После ужина я уйду в свою комнату, выберусь через окно и буду ждать тебя возле терновника. Там как раз граница двух постов.
Магнолия очень ясно представила это место – терновый куст разросся там в целую низенькую рощицу. Совершенно непролазную. По внешнему виду это напоминало зеленый холм. Или стог сена.
– Ну, выйдешь ты к нему – и что?
– Не перебивай. Ты слушай. Твое дело – слушать. Как выйду, так сразу залягу. А ты, когда подберешься с внешней стороны примерно к этому месту… Да! Ты только иди туда не по дороге, а сбоку, – там есть такая ложбинка на той стороне, – может, по ней тебе и проползти кое-где придется… Так вот, когда доберешься – заляжешь напротив терновника и крикнешь – ну какой-нибудь ночной птицей. Ты ж знаешь какую-нибудь птицу?
– Не знаю я никаких птиц. Тоже мне – знатока птиц нашел. И кричать по-птичьи не умею. Может, лучше залаять?
– Хорошо, лай. А я, как твой лай услышу…
– Нет, лучше я мяукну. Мяуканье у меня вообще отлично получается.
– Да хоть хрюкай! Только давай сразу договоримся: хрюкать будешь или кукарекать?
– Ладно уж, остряк. Мяукну.
– Ну, мяукай.