– Нет, просто предпочитаю отрабатывать свой хлеб, а не стоять с плеткой над другими…
– Что ж, ты сам выбрал… смотри не пожалей…
* * *
Вот так я и оказался на одном из самых верхних горизонтов рудника в компании с полупомешанным стариком. Может, и надо было согласиться на предложение местного пахана, но все мое существо восставало против, стоило только взглянуть на его окружение с не обремененными интеллектом мордами. И потом я понимал, что в эту среду просто так, со стороны, не попадают. Значит, свое в ней существование придется ежедневно, если не ежечасно, оправдывать и оправдывать кулаками. Я всегда сторонился таких компаний, а вернее, стай. Уж лучше ковыряться в забое. Мне не верилось, что не существует способа покинуть эти негостеприимные места, Просто надо хорошенько поискать. К тому же, Корасайоглы обещался наблюдать за моими передвижениями. Магрибский маг должен быть заинтересован в выполнении воли его работодателя, а значит, сделает все, чтобы я не рубил породу во благо местного эмира, а смог двинуться дальше. И меня не оставляла призрачная надежда, что Халк и его начальник Бекар не забудут своего обещания…
– Хватит рассиживаться, – прервал мои мысли скрипучий голос. – Твоя очередь расширять эту дыру.
Я взглянул на старика, выползшего на карачках из низкой и темной выработки. Ильхом, так звали этого древнего деда, уж не знаю за какие прегрешения, работал на руднике столь давно, что успел совершенно позабыть о небе. Все, что мне удалось от него добиться, – это как его зовут. Поначалу мне было немного не по себе коротать дни и ночи, если такое определение подходит для подземного кротовьего существования, с полусумасшедшим, но потом я понял, что старик совершенно безобиден. Единственное, что угнетало, – это отсутствие собеседника. Надзиратель, один раз в день приносивший нам по краюхе хлеба, был неразговорчив и, проверив сделанное нами за смену, выдавал пайку и молча удалялся.
С другой стороны, моего напарника трудно было назвать молчуном. Он постоянно что-то монотонно бубнил себе под нос. Вот только со мной общался исключительно на темы работы. И все.
Но мое (или наше?) затворничество длилось недолго. Где-то на десятый день нашу выработку навестил верховный надзиратель Изумрудного рудника. Я несколько обалдел, когда во время очередного отдыха услышал приближающиеся шаги, а-потом в круг света от чадящего светильника вступил сам Каюм.
– Как дела, варвар? – обратился он ко мне.
– Помаленьку, – ответил я, оправившись от изумления, вызванного его неожиданным появлением.
– Как Ильхом? – Он кивнул в сторону забоя, где старик мерно долбил камень. Я молча пожал плечами.
– Понимаю, – улыбнулся Каюм. – Напарник не сахар.
– Я всяких навидался. Этот еще не самый худший.
– Да? – недоверчиво вскинул брови надсмотрщик. – Ну-ну… А я грешным делом решил, что ты уже созрел для перехода под мое руководство…
– Я и так нахожусь под ним…
– Не придуривайся, – поморщился Каюм. – Ты прекрасно понял, что я имел в виду.
– Понять-то понял, вот только одно не совсем понятно: зачем я тебе так сильно понадобился?
Каюм долго смотрел на меня, прежде чем ответить.
– Разве ты отказываешь мне в простых человеческих чувствах?
– Тебе? – Мне стало смешно. – В чувствах? Да еще в человеческих?
– Что тут смешного? – нахмурился Каюм.
– Ничего. – Я справился с собой. – Мне было бы гораздо спокойнее узнать истинную причину твоей заботы обо мне, чем подозревать в неожиданной симпатии к какому-то рудокопу.
– Мне понравилось, как ты разобрался в споре с Юздаком. Такие люди необходимы в надзирателях, а не в забоях. Чтобы рубить породу, хватает всякой швали. Вот поддерживать порядок среди нее – важнее.
– Брось, – я махнул рукой. – У тебя и так железная дисциплина на руднике. Если кто и взбунтуется, его живо уморят без пищи…
– Значит, ты мне не веришь?
– Нет. – Я поднялся.