– У меня такое ощущение, что лекари моего мира проходили практику в здешних местах! Их тоже пока не стимульнешь, как выражаются эти последователи Гиппократа, они и пальцем не пошевелят.
– А то, – подтвердил волк. – Хапуги еще те. Но свое дело знают. Не зря к ним со всех сторон на лечение едут.
– Долго еще до конца пустыни? – Мне порядком надоело наблюдать однообразные красные песчаные холмы.
– Еще немного. – Волк форсировал очередной бархан.
В этот момент нас накрыла непонятная тень, и мое верховое животное резко шарахнулось в сторону. Не ожидая такого финта, я спикировал с его спины и полетел вниз по склону, взрезая собственным носом песок, как корабль форштевнем волны.
– Ты что?! – Я поднялся, отряхивая с себя набившийся в.о все щели песок. – Обалдел?!
В этот момент над головой раздался клекот, в котором явственно прослеживались злорадные нотки. Я поднял голову и увидел громадных размеров птицу, от величественных взмахов крыльев которой на верхушках барханов закручивались маленькие песчаные смерчи.
– Вот зараза! – Волк проводил взглядом это чудо природы. – Опять врасплох застала!
– Это что за монстр? – вопросил я волка.
– Птица Рух.
– Она опасна? – Мне стало не по себе, когда я представил, что эта громадина могла захотеть попробовать, каковы мы на вкус.
– Сейчас нет, – переступил с ноги на ногу волк. – Сытая.
– Что же ты от нее кинулся, как от прокаженной?
– Знаешь, сколько в ней помета? – спросил волк. Я молча пожал плечами. – Вот то-то. Реши она испражниться, и мы по шейку оказались бы в ее дерьме.
– Зачем ей это надо?
– Любит она поиздеваться над путниками, – мрачно качнул головой волк.
Из чего я понял, что ему уже довелось побывать под ковровой бомбардировкой этой летающей крепости древнего мира.
– Сколько же ей надо, чтобы утолить голод?
– Не знаю, – посмотрел на меня волк, – но последнее время она зачастила в оазис, к табибам.
– Лечится у этих прохиндеев, что ли?
– Нет. Они ее кормят, а взамен эта птичка удобряет их огороды.
Вот это взаимовыгодное сотрудничество! И, судя по стальной хватке местных лекарей, птичку они явно где-то нагрели.
Скоро песчаные залежи сошли на нет. Их заменили редкие кустики саксаула и полыни, среди которых все чаще стали посверкивать желтые венчики пижмы. Из скудной почвы то там, то тут торчали валуны, покрытые блестящей корочкой пустынного загара. Волк увеличил скорость, уверенно лавируя среди скал. В густеющих сумерках неожиданно пахнуло хлевом, и впереди раздалось блеяние, прерываемое испуганным поскуливанием собак, учуявших приближение своего исконного врага.
* * *
– Ну и как тебе угощение? – Я лениво обгладывал третью палочку шашлыка.
Волк, практически покончив с барашком, развалился рядом, явно прислушиваясь к внутренним ощущениям.
– Ты был прав, человек, – он взглянул в мою сторону, – такая оплата гораздо приятнее.
– Так, может, мы продолжим взаимовыгодное сотрудничество и дальше? – предложил я. – Золота на баранов у меня хватит.
– Не выйдет, – с сожалением покачал головой мой четвероногий собеседник. – Дальше к нашему брату относятся не очень хорошо…
– Почем ты знаешь?
– Мой прадед пришел в эти места с севера, – пояснил волк. – И сделал это не по своей воле.
– Что его так напугало в тех местах?
– Не знаю, но отец предостерегал меня от северных земель…
– Он тебя предостерегал и против баранины, – мне очень не хотелось расставаться с таким средством передвижения, – но, как видишь, ничего не произошло…
– Может, ты и прав, – неохотно признал волк.
– Так двигаем тогда на север, а баранину или говядину я тебе гарантирую.
– Не могу, – покачал лохматой головой мой собеседник, – возвращаться мне надо…
– Не могу или не хочу? – продолжал настаивать я.