– И что ты предпочитаешь?
– Мясо, – волчара плотоядно облизнулся.
– Губа не дура, – я усмехнулся. – Я бы от него тоже не отказался.
– Ну давай же. – Волк нетерпеливо переступил лапами.
– Чего «давай»? – не понял я.
– Мясо, – пояснил волк. – Я предпочитаю ляжку.
– И где я тебе ее возьму?
– Отрезай, – волк ткнул носом в сторону моих ног. – Мне, кстати, все равно – левая или правая.
– От чего отрезай? – Я все еще не совсем понимал, куда клонит мой четвероногий собеседник.
– От ляжки, – медленно, как для слабоумного, повторил волк.
– От какой ляжки?
– Да от своей же! – подскочил в раздражении волк.
– Хм! – Я испытующе поглядел на волка, ожидая какого-нибудь местного прикола, в который не въехал, но волк, судя по всему, не шутил.
– Чего «хм»? – вопросил волчара. – Рассчитывайся, и поехали. Мне еще обратно возвращаться. Не хочу ночью тащиться.
– Я что, похож на недоумка? – спросил я волка. Волк внимательно оглядел меня и ответил:
– Вроде нет.
– Тогда почему же ты считаешь, что я отрублю себе пол-окорока, чтобы накормить тебя?
– Но ведь так положено.
– Кем положено?
– Не знаю, – Волк в задумчивости сел на задние лапы. – Всегда так было. Еще мой отец брал плату за проезд. Он, правда, предпочитал грудинку. Потом меня сюда пристроил.
– Так это он организовал кооператив? А ты его наследник?
Задумчивость волка еще более возросла.
– Наследник – да. А больше не понял… Если ты про службу здесь, так наш род испокон веку здесь служит.
– И хватает на жизнь?
– Да мне особо много не надо. Десяток человек туда, да столько же обратно за одну луну свозишь, и нормально…
– Неужели так много путников бывает в этой пустыне?
– Так по государственной надобности гонцы – это раз, – начал считать волк, – от охраны бегут – два, путешественники вроде тебя – три, ну и всякого другого народишка хватает. Вот только гонцы в последнее время перевелись, – на морде волка проступило явное сожаление, – они-то платили исправно…
– Значит, на той стороне пустыни богатые места, раз туда бегут?
– Не только там, – покачал головой волк. – Есть еще и оазисы в самой пустыне. И там тоже очень неплохо живут. Но они к себе никого не пускают…
– Почему?
– Так оазисы маленькие – народу набежит, а жрать что? – довольно логично ответил волк.
– А деньги какие у них в ходу?
– У тебя что? Золото? Серебро?
– Золото.
– Золото везде в ходу.
– Так, может, ты тогда удовлетворишься бараниной?
– Это как? – теперь не понял волк.
– Отвезешь меня на ту сторону, – пояснил я, – а там я тебе барана куплю.
– Не положено, – в сомнении покачал головой волк.
– Кем не положено?! – возмутился я. – Тобой?! Или ты извращенец?
– Почему ты так решил?! – оскорбился волк.
– Да только ненормальный предпочтет кусок старого жилистого мяса молодому барашку.
Волк в сильнейшем смятении чувств почесал себя задней лапой за ухом. Со стороны это выглядело очень потешно. Очевидно, я внес ему в душу полнейший раздрай.
– Давай, давай, шевели извилинами! – поторопил я мобильный транспорт. – А то действительно обратно ночью возвращаться будешь.
– А, была не была! – Волк повернулся носом к пустыне. – Поехали!
* * *
Передвигаться верхом на волке оказалось неожиданно очень удобно. Зверь шел ровной иноходью, как хорошо обученный жеребец. Можно было отпустить шерсть на загривке, в который я поначалу уцепился, и наслаждаться проносящимся мимо пейзажем. Хотя наслаждаться тут особо было нечем. Пески и пески, слагающие барханы, тянувшиеся вправо и влево до самого горизонта.
– Долго еще до оазисов? – Я наклонился к уху волка, несущегося со скоростью хорошего экспресса.
– Нет, – не поворачивая головы, рявкнул волк, – вон за теми скалами.