Оттуда послышалось приглушенное гудение, в вонючую жижу полетели раскаленные капли металла, за которыми последовал и сам замок. Ифрит просто переплавил ему дужку.
– Цены бы тебе не было на стройке, – я восхищенно покачал головой. – Любой прораб за такой самоходный сварочный агрегат, не задумываясь, заложил бы душу.
Точно таким же образом мы миновали еще две решетки и наткнулись на проход, идущий в сторону и вверх от сливной галереи.
– Пришла пора покинуть это вонючее царство, – произнесла повеселевшая Мириам. – Нам наверх.
Она указала в сторону открывшегося коридора, и мы двинулись туда, в полную неизвестность. Слава Богу, хоть дорога была сухой.
Во дворце
Кутвал Ночной стражи светоча веры эмира Богоуддина оглядел зал. Сегодня здесь присутствовало столько народа, что, казалось, знаменитый базар Боркуля наконец-то одержал верх над дворцом, который он так долго держал в кольце осады.
В большой зале приемов находились представители абсолютно всех посольств государств, с которыми Боркульский эмират поддерживал или делал вид, что поддерживает, добрососедские отношения. Как, например, эти. Бахрам остановил свой взор на стоящих ближе к выходу азарейках. Ни для кого не было секретом, что нынешний эмир Боркуля очень неприязненно относился к своим южным соседям. И, представься удобный момент, без всякого сожаления раздавил бы это государство. Вот только с моментом ему никак не везло. Эмир понимал, что так просто женщины-воительницы не сдадутся и окажут яростное сопротивление. А значит, война может стать затяжной и сопровождаться большими потерями. Обычных дехкан туда не погонишь. Воины из них никакие. Элитные же войска стоили слишком дорого. А война на юге могла легко перемолоть всю гвардию эмира. И потом соседи… Ослабей эмират, и султан, и шах не преминули бы воспользоваться удобным случаем. Да и Шемсум не останется в стороне.
Поэтому приходилось сжимать зубы и любезно улыбаться этим атлетически сложенным бабам, когда они присутствовали на больших приемах. Но, кажется, искомый момент все-таки наступал. Последние договоренности эмира и шаха Зейнальского каганата могли коренным образом изменить сложившийся статус-кво. Породнившись, эмир и шах уже не станут беспокоиться за свою общую границу и смогут более предметно заняться старыми проблемами.
Кутвал двинулся через залу к стоящим обособленной кучкой азарейкам. Дипломаты других стран знали о сложностях во взаимоотношениях Азарии и эмирата и, не желая раздражать Богоуддина, подчеркнуто старались держаться на расстоянии от женщин. Если бы не присутствующие представители многочисленных гильдий Боркуля и придворные, азарейки оказались бы в полной изоляции. А так как размеры залы приемов не позволяли отойти на приличное расстояние от женщин, все выглядело так, будто они стоят, как и все, в обычной пестрой толпе. Вот только со стороны создавалось впечатление непрерывного, похожего на муравьиное движения вокруг представительниц посольства Азарии. Это слишком, по их мнению, приблизившиеся к женщинам люди старались успеть отойти от них подальше до выхода эмира. На их месте в свою очередь оказывались другие, и водоворот вокруг азареек не утихал.
– Я вас приветствую, прекрасная Ликия. – Бахрам чуть склонил голову в поклоне, с улыбкой наблюдая, как надменно и презрительно женщины разглядывают суетящихся мужчин.
– А, это вы, любезный кутвал, – обратила на него взор азарейка. – Не боитесь так открыто беседовать с отверженными? – Женщина высокомерно улыбнулась. – Это вам может стоить вашего поста.
– О, нет, – покачал головой Бахрам. – Я уже давно перестал опасаться подобного.
– Ой ли? – усомнилась Ликия.
– Могу поклясться вашей святой Азой…
– Не богохульствуй! – оборвала его Ликия. – Я же не сотрясаю воздух именем вашего пророка и его бога.