Султан очень скоро не выдержал стычек с неуловимыми кочевниками, неожиданно налетавшими на селения и купеческие обозы и так же быстро растворявшимися в необъятной степи.
Заключив мир с западными соседями, свежеиспеченный шах новообразованного Зейнальского каганата обратил пристальное внимание на Восток. Империя Чин в те времена переживала не лучшие времена, раздираемая на куски враждующими представителями двух династий, и шаху удалось без особых последствий отцапать приличный кус территории, находившейся под номинальным правлением Чин.
Затем настал черед юга. Северные племена, соблазненные большим вознаграждением, согласились участвовать в походе с войском кагана. Шах вышиб пограничные части эмира Боркуля с равнины и гнал их до гор Калидага. Дальше он не пошел, понимая, что древний и богатый эмират с легкостью перемелет его отборные тысячи. Зато в степь, лежащую за южными отрогами Калидага, хлынули полудикие, алчущие добычи северные племена. Эти орды принесли такую головную боль тогдашнему эмиру Боркуля, что он и думать забыл о спорных и богатых территориях севера. Тем более что у него образовалась своя большая заноза. На южных окраинах эмирата заявило о себе и начало быстро мужать государство свободных женщин – нынешняя Азарея.
Шах Зейнальского каганата в этой ситуации убил сразу двух зайцев: прихватил себе территорию вплоть до гор Калидага и избавился от беспокойных кочевников северных границ, ушедших в набеги на юг и растворившихся в бескрайнем степном мареве.
Другое дело, что со временем шахи Зейнала заимели на северных границах еще одного серьезного противника. На освободившиеся после ухода кочевых племен земли пришли новые народы, получившие презрительную кличку «северные варвары», что не мешало этим самым варварам регулярно громить направляемые на север тысячи Западного султаната или войска шахов Зейнальского каганата. Досталось и сунувшимся на контролируемые ими территории узкоглазым и желтолицым имперцам.
* * *
– Все-таки я не могу понять тебя, северянин. – Гайят отставил в сторону опустевшую пиалу и потянулся к кальяну.
Я в свою очередь опрокинул в себя порцию золотистого вина из страны Чин.
– А что тут понимать? Разве я вас не устраиваю в роли охранника?
– Не морочь мне голову, – поморщился купец. – Дураку понятно, что эта работа тебя интересует в последнюю очередь.
– Вы так думаете? – Мне было интересно услышать логические умозаключения моего работодателя.
– Не думаю – уверен, – произнес купец. – Грешным делом, когда мы прибыли в Зейнал, я решил, что больше тебя не увижу.
– Почему?
– До границы с твоими соплеменниками отсюда рукой подать, – пожал плечами Гайят. – Я был готов голову прозакладывать, что ты просто воспользовался подвернувшейся возможностью добраться до этих мест наиболее быстрым и безопасным способом.
– В таком случае вы ошиблись. – Я осторожно поставил пустую пиалу на дастархан. – Меня устраивает нынешняя работа.
– Ой, темнишь, северянин, – погрозил мне пальцем Гайят, затягиваясь из забулькавшего кальяна.
Я молча пожал плечами. Купцу нельзя было отказать в проницательности, но я не собирался ставить его в известность относительно своих дальнейших планов.
– Я могу идти? – обратился я к работодателю.
– Ты свободен, – донеслось из облака дыма, окутавшего купца. – Мы пробудем здесь дней пять, и в городе охрана мне не нужна.
Я поднялся с ковра и двинулся к двери.
– Кстати, – донеслось мне вслед, – как поживает прекрасная госпожа Мириам?
– Понятия не имею.
– Передавай ей от меня привет, если встретишь, – усмехнулся купец. – Мне почему-то кажется, ты с ней непременно увидишься.
* * *
Прекрасная госпожа Мириам поживала, надо прямо сказать, очень даже неплохо.