Предгорье по сравнению с пустыней Бесплодных земель и пройденным плоскогорьем прямо-таки изобиловало жизнью. В многочисленных впадинах сверкала вода, собирающаяся в этих местах от редких родников, пробивавших себе дорогу среди ущелий, заросших низенькой серебристой джудой, беловато-желтые цветы которой наполняли окрестности нежным ароматом. По камням сновали зеленые и серые ящерицы, не обращавшие на нас никакого внимания, в воздухе стоял гул от многочисленных насекомых. Я сразу разделся и погрузился в первое же озерко, встретившееся на нашем пути. Мириам некоторое время с независимым видом восседала на берегу, но потом тоже не выдержала и полезла в воду.
Мы блаженствовали до сумерек, отмокая за все иссушающие дни, проведенные в пустыне. И кто его знает, может, наше купание стало бы последним, не сменись направление ветра.
К вечеру ветерок подул из близлежащего ущелья, принеся с собой прохладу высокогорья, и одновременно с ней в ноздри ударил непередаваемый смрад.
– Что это? – Я как ошпаренный выскочил из воды, зажимая нос.
– Вот и дождались приключений на свою… – Мириам недоговорила и бросилась энергично одеваться.
– Ты в курсе, что может так смердеть? – спросил я у своей спутницы.
– Мне довелось лишь один раз обонять этот аромат, но я запомнила его на всю жизнь, – скривилась Мириам. – Это гули.
– Кто-кто? – не понял я.
– Пожиратели мертвечины, – коротко пояснила Мириам, управившись с одеждой.
– А нам-то они чем страшны?
– Эти твари не брезгуют и свежатинкой.
– Судя по запаху, они на подходе?
– Гули ведут ночной образ жизни и, пока не стемнеет, не появятся.
– У нас есть шансы оторваться от них? Мириам поглядела на солнце, практически спрятавшееся за горную цепь:
– Вряд ли.
– Что же нам делать?
Джинна беспомощно пожала плечами.
– Раз нельзя уйти – попробуем отбиться на месте, – предложил я. – Найдем какую-нибудь расселину, чтобы не зашли со спины…
– Если бы это был один гуль, может, и смогли бы, – охладила мой пыл Мириам. – Эти твари почти всегда нападают стаей.
– Так что? Сядем и будем ждать, когда они придут поужинать?
– Единственное, что может защитить нас, – это свет.
– Тогда руби кусты! – Я бросил джинне нож и врубился в заросли джуды, безжалостно кромсая этот прелестный кустарник позаимствованным в сокровищнице мечом.
Когда стемнело настолько, что я стал попадать мечом вместо кустов по скалам, мы стащили заготовленные ветки к небольшой расщелине.
– Если ночь не превратится в полярную, нам хватит топлива до утра. – Я взглянул на потную, исцарапанную Мириам и улыбнулся.
– На себя погляди, чучело, – правильно истолковала мою улыбку женщина.
– Зажигаем?
Она молча кивнула.
Через некоторое время пламя занялось так сильно, что дым от полусырых ветвей перестал есть глаза. Нам повезло, что заросли кустарника, произраставшего вокруг, были процентов на пятьдесят сухими. Видимо, не всегда в здешних местах вода была в таком изобилии. Поэтому костер получился достаточно сносным.
– А я – то думал: почему у местных жителей всю ночь горят лампы у входа? – поделился я догадкой с Мириам. – Оказывается, они боятся этих ночных тварей.
– Посмотрела бы я на тебя при встрече с одной из них, – оторвалась от созерцания пламени женщина.
– Тебе осталось недолго ждать, – я взглянул на окружившую нас ночную тьму. – Кстати, твои магические способности все еще на нуле?
– Я же тебе сказала, что по эту сторону гор любая магия блокируется!
– Ну, не психуй, – я примирительно положил ей руку на плечо. – Я спросил на всякий случай.
– Неужели ты не мог сообразить, что в противном случае мы не кисли бы в этой дыре?!
– Сообразил, сообразил, но у меня принцип: доверяй, но проверяй.