Всего за 109 руб. Купить полную версию
- По вашей же вине, - заметил Адамс. - Ладно, не важно. Что произошло после крушения в схемах Вортекса, равно как и причина катастрофы, до сих пор остается неизвестным. Ясно лишь то, что падение "Вояджера" привело к необратимым изменениям в биосфере планеты. Ядерный реактор образовал на месте падения пустыню, а радиация породила чудовищные мутации. Самым же удивительным открытием оказалось то, что Вортекс выжил. Он по-прежнему там, исправно функционирует, но отказывается от какого-либо сотрудничества. За прошедшие столетия он смог проделать над собой такую работу, что теперь даже армейские ИскИны не могут с ним сладить.
- Что же с ним стало?
- Он стал богом, - просто ответил Адамс. - Не в буквальном смысле, конечно. Но благодаря его сознательной деятельности всю планету опутало подобие глобальной сети, называемой местными жителями "Паутиной".
- Это невозможно, - покачал головой Август. Во всяком случае, насколько позволяло его положение.
- Возможно, дорогой Август. В этом концептуальное отличие третьего поколения. Его информационное поле настолько сильно, что после крушения и разгерметизации он смог контролировать умы.
- Боже, - пробормотал Август.
- Вот именно. Плюс мутации. И перед нами - настоящий гротеск на компьютерные технологии.
- Почему же вы не взорвете к такой-то матери это гнездо? - поинтересовался Август.
- Правительство в этом не заинтересовано, - пожал плечами Адамс. - Во всяком случае, первоначальным планом было именно уничтожение. Но потом нечто в их умах пустило всходы, и вот целый линейный корабль вынужден висеть на какой-то орбите, обеспечивая так называемый эксперимент.
- В чем же его суть? - спросил Август. - И, самое главное, я - то здесь при чем?
- Об этом чуть позже. Суть же эксперимента такова. На данной планете разумная жизнь представлена земными колонистами, давным-давно позабывшими свое прошлое и скатившимися в беспросветный феодализм. Мутации породили чудовищные формы жизни, в результате чего представители истинного человечества были вынуждены усердно прополоть свои генетические грядки. Теперь на планете имеется единственное Королевство, объединившее цвет всех представленных на планете человеческих рас. На остальной же территории господствуют мутанты. А над всем этим - Вортекс.
- Я до сих пор не понимаю, чем могло заинтересоваться Правительство.
- Все очень просто. Суровая жизнь закалила колонистов, и теперь их черт-те какое поколение представлено сильными, крепкими духом и телом людьми. Настоящими воинами, которых так не хватает Конфедерации. Стоит лишь дать им вместо мечей и копий бластеры и штурмовую технику, как под рукой у Правительства окажется армия, способная подавить мятеж на целой планете. Сами понимаете, такая перспектива их захватила.
Август кивнул.
- Но эксперимент все еще продолжается. Генетики обнаружили, что вовсе ни к чему ограничиваться одними людьми.
- Мутанты?
- Верно. Но не просто генетические уроды, а настоящие машины убийства. Ученые усугубили мутации, и теперь у нас имеется множество самых настоящих вампиров (самая неудачная попытка, давшая в итоге лишь недостаток гемоглобина), вервольфов, а также изрыгающих огонь драконов. Все то, что приводило в трепет наших далеких предков, прозябавших в своих пещерах. Зачем придумывать нечто новое, если у нас под рукой характеристики монстров, проверенных временем?
- Все это безумно интересно, - сказал Август, - но…
- Мы уже вплотную подошли и к вашей персоне. Видите ли, ваша задача - провести последний тест. Если аборигены и мутанты справятся с ним, мы сразу же возвращаем вас на корабль, и вы получаете свободу.
- А если не справятся?..
- Я же сказал, что у вас будет не более чем шанс. Все в ваших руках.
Август попыхтел, усердно соображая. Такого ему действительно не могло взбрести в голову даже в наркотическом бреду. Да и что ему еще оставалось? Похоже, альтернативы не будет. Своим откровенным рассказом полковник дал понять, что ничуть не опасается за сохранность информации. Представляющей, естественно, несомненный интерес.
- Но мы также заинтересованы в успехе операции и поэтому будем помогать вам там, где это не повлияет на результат.
- А конкретнее?
- Мы вышли на здешнее специфическое киберпространство, посредством которого Вортекс управляет планетой. Теперь управлять умами аборигенов - также в нашей власти. В частности, мы можем создать совершенно новую личность, с поддельной памятью. Как я уже говорил, вы будете играть ключевую роль в нашем плане.
- Только это вы и сказали.
- Могу и подробнее, - пожал плечами полковник. - Вашим заданием станет тестирование оборотней, одной из самых удачных разработок наших генетиков.
- Вервольфов? - ужаснулся Август.
- Да-да, именно их. Мы сделаем так, чтобы они сами вас нашли.
- Большое спасибо.
- Не за что, - усмехнулся полковник. - Я вот думаю, что и сам бы не отказался от такого приключения. Для такого человека, как вы, привыкшего иметь дело только с новейшими техническими разработками, мир, где властвует магия, будет своего рода откровением.
- Что вы имели в виду под словом "магия"?
- На этой планете магией называют информационное поле, ’созданное Вортексом. Тех же, кто умеет подключаться к нему без помощи компьютера, - магами. К примеру, некроманты здесь - те, кто умеет считывать информацию с коры уже мертвого головного мозга.
- Бред сумасшедшего.
- Так вы согласны?
- Жду не дождусь, когда вы засунете меня в эту дыру.
- Я повторяю вопрос.
- Ладно, я согласен.
- Это войдет в протокол, - усмехнулся Адамс, - если выражаться знакомыми вам юридическими ругательствами. Но, по сути, ваше согласие является пустой формальностью, которую при известном сопротивлении нам удалось бы с легкостью обойти.
- Это еще почему? - насторожился Август.
Полковник кивнул одному из операторов странных приборов, и тот подошел к изголовью стола. На голову Августа Смока опустилось нечто вроде армейского шлема.
- Потому, мистер Смок, что для чистоты эксперимента вам вовсе не обязательно оставаться самим собой.
Все, что успел подумать Август, прежде чем его память и личность начали мутировать в нечто иное, заключалось примерно в следующем:
"Лишь бы меня сохранили как файл…"
Часть 1
Таверна называлась "Дохлый пес".
Рагни сидел в уголке и неторопливо потягивал пиво. Взглянув на принесенное разносчицей подозрительное мясо, он счел это название как нельзя более подходящим особенностям здешней кухни. Однако Рагни в отличие от злосчастного пса свой желудок любил и постоянно заботился о его состоянии. Более того, он никак не желал становиться дохлым. Возможно, в этом месте действительно не гнушались подавать на стол собачатину, но даже эта мысль оказалась бессильной вывести парня из тяжких раздумий. Сейчас Рагни был склонен отождествлять свою долю с истинно собачьей. Неудивительно, ведь денег у него едва хватило на тарелку этой дряни и пиво… две кружки.
Рагни вздохнул. В былые времена, когда ему удавалось, смотавшись из Сторхейльма туда и обратно, за ночь заработать не один десяток монет, подобные проблемы казались чем-то невероятным. Но бизнес мельчал. Страна в кризисе, брат. Отток капитала за границу, упадок сельского хозяйства, дурная политика столичного центра и все такое…
Рагни был конокрадом. И чувствовал, что грядут тяжелые дни. Удастся ли ему пережить гнусное время, не ударить в грязь лицом и остаться верным профессии? Он не знал. А потому предпочитал заглядывать не дальше дна зажатой в руке кружки.
Даже его былые подельники ухитрились что-то отложить и припрятать. "Еще бы, - со злостью подумал он, - когда угощают другие, свое можно сберечь…" Рагни злился. Дружки втихую посмеивались над ним, поскольку ухитрились, предвидя трудности, купить себе вольную. Специальным эдиктом короля конокрадам это разрешалось. "Паскудство, конечно, - думал Рагни, едва не скрежеща зубами от сознания упущенной возможности, - наворовал - и гуляй себе. Класс!" Однако честь профессии даже сейчас твердила в нем свои логичные и справедливые доводы. Дескать, плох тот хозяин, что не сберег коня, тру-ля-ля и рам-па-па… В издании эдикта сыграло роль исключительно за уши притянутое лобби владельцев конных заводов. Куда деваться господину, незаконно лишенному коня? Правильно, только к ним. Поощряя конокрадство, тем самым они увеличивали собственную прибыль. Были здесь и другие причины, что-то вроде внутреннего оборота капитала, но в эти дебри наш конокрад ступать опасался.
Рагни знал - пока еще есть лошади, в этом мире он отнюдь не один. В мире высокой политики конокрады не чета ему… Потому-то и преступником он себя не считал. Разве что самую малость.
Впрочем, ерунда все это. Здесь и сейчас, в этой занюханной корчме, он один-одинешенек. Перед кружкой старого пива и тарелкой протухшей собачатины. Видать, не судьба ему добраться до столичных афер. Если уж от него отвернулись даже былые дружки (а точнее, он сам послал их куда подальше), делать нечего, придется бродить волком.
Словно в ответ на его мысли, дверь распахнулась, и в зал один за другим вошли двенадцать рослых мужчин. Рагни счел нужным опустить голову и уставиться в столешницу. Если себя он отождествлял с героем парадной вывески таверны, то в этих людях было что-то волчье. Наметанным взглядом он определил это сразу. У таких лучше не воровать. Хотя если все они прибыли верхом, то он мог стать богаче сразу на три, а то и четыре коня. Больше не взять. Но Рагни решил даже не выходить, чтобы проверить, к коновязи. Такие найдут.