Всего за 89.9 руб. Купить полную версию
Из курса психологии, который изучала в академии права, я помнила, что по способу передачи информации существуют разные типы людей. Одни могут коротко и ясно излагать свои мысли вслух, но испытывают затруднения с их письменным оформлением. Другие часами льют воду, толкут ее в ступе, подбираясь к существу вопроса издалека, временами забывая, о чем, собственно, хотят рассказать, и при этом еще получают удовольствие от собственного красноречия, а на бумаге, напротив, пишут сухо, сжато и по существу. К последнему типу я и отнесла Алексея. Наверное, он знал эту свою особенность и, будучи заинтересованным в том, чтобы я получила от него больше полезной информации, подготовил материал о жителях подъезда.
Теперь, когда я знала суть дела, разобраться в «научных трудах» Демидова было легче, не то что тогда, когда впервые заглянула в них. Ему было известно поразительно много о своих соседях. Такая чрезмерная осведомленность настораживала. Если бы меня попросили составить краткое досье на всех моих соседей, то я не смогла бы сделать это. Стыдно признаться, но я не знала по именам всех, кто рядом со мной живет, а тем более, кто где работает и бывает ли днем дома. Зашла в подъезд, села в лифт, вышла из лифта, вошла в квартиру, и все на этом. А вот Алексей почему-то все и обо всех знал, будто не оплакивал погибшую жену, а ходил с оперативниками по квартирам с листком бумаги и записывал все данные.
Я наугад ткнула пальцем и попала в пятнадцатую квартиру. Там проживала Михеева Вера Петровна, которая находилась дома, потому что у нее был выходной, а работала она в магазине по неделям. «Что ж, Вера Петровна, по мнению вдовца, вы были у себя дома по уважительной причине, — усмехнулась я. — Ладно, еще раз попробую наугад… Квартира тридцать четыре. Здесь в момент убийства были Таня и Наташа Бондаревы, школьницы. Шестой и третий классы. Представляю, сколько страха девчонки натерпелись, когда к ним милиция позвонила!»
Нет, разумеется, я не собиралась расследовать жестокое убийство методом «научного тыка». Почему тогда не бросилась сразу изучать по порядку весь список жильцов? Кажется, клиент рассчитывал на то, что я тут же вцеплюсь в его досье, потому что иных путей для расследования нет. У меня вдруг возникло ощущение — Демидов навязывает мне определенный сценарий, причем по такому же плану действовала милиция и не достигла никаких результатов. Зачем повторять чужие ошибки? Совершенно незачем, поэтому я решила объединить усилия, свои и официального следствия, а потому позвонить кому-нибудь из своих знакомых сотрудников милиции.
Поначалу вспомнила о Гарике Папазяне, который в любой момент был готов прийти мне на помощь, потому что его подогревала мечта об интимной близости со мной. Мы провернули с ним вместе множество дел, но до постели так и не дошло — каждый раз вмешивался его величество случай, иногда мною же и подстроенный, и мечта Гарика оставалась нереализованной.
Я уже набрала половину цифр его телефонного номера, но вдруг вспомнила, что этот доблестный армянин тарасовского разлива недавно едва не присоединился к числу тех, о ком с трагизмом в голосе говорят: «Погиб при выполнении служебного долга». Машина, в которой он преследовал правонарушителей, перевернулась, водитель скончался по дороге в больницу, а Папазяну, сидящему рядом с ним, повезло — он отделался, можно сказать, легким испугом. Травма, которую получил Гарик, была пустяковой, но из-за нее он уже вторую неделю находился на больничном и даже не беспокоил меня своими звонками. А мне нужен был человек, который в курсе последних криминальных событий и, разумеется, в трудоспособном состоянии.
Немного подумав, я позвонила на мобильник Андрюше Мельникову, своему бывшему однокурснику по академии права.
— Таня, привет! Я сейчас в Москве, в командировке. Вернусь дня через два-три, — скороговоркой проговорил Андрей.
— Извини, не знала, — сказала я и отключилась, дабы не разорять своего приятеля роумингом.
Так и быть, придется снова звонить Володьке Кирьянову! Во время последнего расследования я чуть не «изнасиловала» его своими вопросами. Днем и ночью надоедала звонками, так что ангельское Кирино терпение едва не лопнуло. Впрочем, характер наших взаимоотношений был таков, что я имела полное право снова обратиться к Владимиру Сергеевичу за консультацией. Он был мне многим обязан, ведь без меня ни за что бы не стал подполковником.
— Алло, Володенька, здравствуй! Ты еще по мне не соскучился?
— Добрый день! Опять в делах, в заботах? — спросил Кирьянов, и по его добродушному голосу я поняла, что могу смело задавать ему любые вопросы.
— Да, взялась за новое расследование. Может быть, ты что-нибудь слышал об убийстве в лифте на Нагорной?
— Слышал. Женщину там зарезали. Так, значит, ты этим сейчас занимаешься? Чем я могу тебе помочь?
— Для начала скажи, нет ли сейчас в городе такой серии убийств? Помнишь, как в две тысячи третьем?
— Нет, Таня, в лифтах давно не убивали. Я слышал, что это дело не из простых. Вначале взяли кого-то, потом отпустили. Если тебе надо, то завтра я попробую узнать какие-нибудь подробности следствия.
— Завтра? — разочарованно переспросила я.
— Да, сегодня не получится, поскольку воскресенье. Я-то на работе, а вот у следователя — выходной.
— Ладно, и на том спасибо. Завтра так завтра. Только ты уголовное дело внимательно прочитай, меня любые мелочи могут заинтересовать.
— Какая шустрая! Я совсем не уверен, что мне дадут в руки это дело. Так, как бы невзначай, могу поинтересоваться кое-какими подробностями, а чтобы прочитать его от корки до корки, тут, знаешь ли, особый подход нужен.
— Если у этого подхода есть денежное выражение, то я готова оплатить разумную сумму.
— Буду иметь это в виду. Возможно, мне и удастся получить доступ к делу. Извини, Танечка, городской телефон звонит. Завтра я тебя найду.
Разговор с Кирьяновым согрел мне душу. Честно говоря, я считала, что из-за моей чрезмерной навязчивости наши отношения слегка испортились, и потому надо выдержать паузу для того, чтобы Володька окончательно остыл. Два дня оказалось вполне достаточно, Киря за это короткое время отдохнул от моих заданий и теперь снова был готов помогать мне. Правда, сроки, в которые он обещал мне раздобыть нужную информацию, меня не очень устраивали. Целые сутки — это так много! За те деньги, которые я взяла с Демидова, отдачу должен давать каждый час.
Я вновь взяла в руки материалы, которые подготовил Алексей. Опять в моей душе возникло какое-то противодействие, внутренний тормоз почему-то не давал возможности заняться пристальным изучением всех жильцов первого подъезда злополучного дома на улице Нагорной. «Таня, может быть, ты привыкла чувствовать интеллектуальное превосходство над своими клиентами и теперь тебе претит то, что Демидов ответил на твои вопросы раньше, чем ты задала их ему? — спросила я себя и не на шутку призадумалась. — Глупости! Дело вовсе не в том, что взыграла амбиция или что-то в этом роде, здесь нечто совсем другое. Что? Может, Алексей пытается сознательно ввести меня в заблуждение? Может быть, это он сам разыграл убийство как по нотам, обеспечил себе с помощью Кирилла алиби, а затем, чтобы пустить всем, в частности соседям, пыль в глаза, нанял меня и направил по ложному следу? Если так, то он хороший актер, и надо, прежде всего, проверить его алиби».
Предположение было очень смелым. К этой внезапной вспышке озарения следовало возвращаться не торопясь, осторожно, чтобы не наделать глупостей. Никаких данных на Кирилла в «научных трудах» не было, потому что он проживал в другом подъезде. А вот Наташа Шевцова, которая в момент убийства сидела на скамейке и качала коляску с ребенком, числилась под номером десять, так как проживала в десятой квартире. Алексей даже указал ее домашний телефон. Нелишняя информация, особенно, если учесть, что эта молодая мамаша тоже обеспечивала ему алиби и, наверное, могла подтвердить, что он зашел в подъезд минут через десять-пятнадцать после жены и почти сразу же обнаружил ее труп.
Прежде чем связаться с Шевцовой, я попыталась упорядочить свои мысли, представив себе, могли ли теоретически Демидов или Кирилл убить Ксению. Если они были в сговоре, то, наверное, такое могло произойти. Ксения вышла из машины и пошла домой, а Алексей остановился с приятелем, точнее с сообщником. Допустим, через какое-то время Демидов позвонил по сотовому жене и попросил ее срочно спуститься вниз. После этого мужчины пошли в подъезд, дождались, когда откроется лифт, и кто-нибудь из них нанес Ксении смертельное ножевое ранение, а Алексей стал кричать так, будто они только что обнаружили труп в лифте. Даже если он испачкался в крови, то мог оправдаться тем, что в состоянии аффекта бросился к жене, не думая о том, что на него может пасть подозрение.