Александр Дюма - Роман о Виолетте стр 8.

Видя, что я ожидаю объяснений, она заговорила первой:

– Возможно, вы сочтете мой визит несколько странным, сударь, но именно у вас я рассчитываю навести нужные мне справки.

Я поклонился в ответ.

– Буду весьма польщен, сударыня, если окажусь вам чем-нибудь полезен.

– В вашем доме на нижнем этаже проживает хозяйка магазина дамского белья; у нее работает одна юная особа по имени Виолетта.

– Да, это так, сударыня.

– Три дня назад девочка исчезла. Ее подружки и хозяйка на мои расспросы в один голос ответили: они не знают, что с ней сталось. Тогда я обратилась к ее хозяину, объяснив, что проявляю живое участие к этой девочке и готова привлечь к ее розыску полицию. Хозяин заявил мне, будто он имеет все основания полагать, что я получу необходимые сведения о ней у вас. Надеюсь, вы соизволите сообщить, где она сейчас находится.

– Видя, как вы к ней расположены, я нисколько не намерен прятать малышку от вас, однако вынужден держать ее подальше от глаз господина Берюше, который снял задвижку с ее комнаты, чтобы захаживать туда в любое удобное для него время. В два часа ночи девочка прибежала ко мне в поисках защиты, и я предоставил ей убежище – только и всего.

– Значит, она здесь? – не удержалась графиня.

– Помилуйте, сударыня, как можно? К счастью, моя холостяцкая квартира свободна, и я привел девочку туда.

– И вы дадите мне адрес?

– C превеликим удовольствием, сударыня. Виолетта мне столько о вас рассказывала.

– Она говорила вам обо мне?

– Да, сударыня, мне известно, как вы были к ней добры; бедняжка сейчас нуждается в поддержке, и я буду всячески способствовать тому, чтобы в вашем лице она обрела покровительницу.

– Мне остается только поблагодарить вас, сударь. Раз несчастная малютка не решилась обратиться за помощью ко мне, я рада, что она нашла приют у такого человека, как вы.

Тем временем я написал адрес: «Улица Нев-Сент-Огюстен, второй этаж, двойная дверь с зеленой бархатной обивкой», а затем поставил подпись – «Кристиан».

В этом доме меня знали только под таким именем.

– Разрешите задать вам один вопрос, – обратилась ко мне графиня, – когда вы рассчитываете ее увидеть?

– Сегодня вечером, сударыня.

– Она не собиралась выходить из дома после полудня?

– Уверен, вы застанете ее за чтением: она упивается романом… – и я намеренно выделил название: – …«Мадемуазель де Мопен».

– Это вы заставили ее читать такую книгу?

– О нет, сударыня, она читает то, что ей хочется самой.

– Сначала я заеду за покупками на улицу Мира, а оттуда отправлюсь к ней.

Я раскланялся с графиней и проводил ее до лестницы; затем побежал на балкон, наблюдая, как ее экипаж проследовал по Риволи и свернул на Вандомскую площадь.

Тут я схватил шляпу, сбежал по лестнице и в один миг очутился на улице Нев-Сент-Огюстен. У меня был ключ от коридора. Обогнув спальню, я бесшумно проник в туалетную комнату, откуда через нарочно устроенное отверстие стал наблюдать за Виолеттой, раскинувшейся на кушетке; на ней не было ничего, кроме полураспахнутых халата и сорочки, на коленях покоилась раскрытая книга, пальчиком она рассеянно теребила маленький розовый бутончик своей груди – забавлялась, извлекая его, точно земляничку, из черных зарослей рассыпанных по груди волос.

Едва я обосновался на своем наблюдательном пункте, как Виолетта встрепенулась, и мне стало ясно, что она услышала шум со стороны лестничной площадки. Действительно, кто-то постучал в дверь.

Девушка протянула руку к шнурку звонка, но, видно, вспомнив, что горничную отослали, поднялась и мелкими шажками осторожно двинулась к двери.

Стук продолжался.

– Кто там? – спросила Виолетта.

– Ваша подруга.

– Моя подруга?

– Да, графиня. Я пришла с разрешения Кристиана, у меня от него записка.

– Ах, да, конечно! – воскликнула Виолетта, узнав голос графини и вспомнив о нашем с ней разговоре. – Добро пожаловать.

И она впустила графиню.

Вошедшая гостья прежде всего поторопилась запереть дверь.

– Вы одна? – спросила она Виолетту.

– Совершенно одна.

– Где ваша горничная?

– У портнихи.

– Тем лучше! Я была почти уверена, что застану вас и, желая насладиться вашим обществом, отослала свой экипаж, а обратно поеду в фиакре. Вы готовы уделить мне часок-другой?

– Охотно.

– И вам приятно меня видеть?

– Весьма.

– Неблагодарная девчонка!

Тем временем графиня сняла шляпку, вуаль, кашемировую шаль и осталась в свободном черном атласном платье, сверху донизу застегнутом на пуговицы из розового коралла. Такие же кораллы красовались в ее ушах.

– Неблагодарная? – повторила Виолетта. – В чем вы укоряете меня?

– Вместо того, чтобы разыскать меня, вы доверились какому-то мужчине!

– Я не знала ни вашего имени, ни адреса, ни номера дома. Сегодня в два часа вы собирались зайти за мной в магазин, припоминаете?

– Конечно, я пришла, но птичка уже упорхнула, и новая клетка, признаться, получше старой, с чем вас и поздравляю.

– По-вашему, здесь красиво?

– Восхитительно! Если уж эти художники берутся за отделку квартиры, то проявляют отменный вкус!

И она приблизилась к Виолетте.

– Ах, да, милая малютка, – произнесла она, – ведь я вас еще не поцеловала.

Обеими руками она схватила девочку за голову и горячо поцеловала в губы. Виолетта невольно уклонилась от поцелуя, однако графиня удержала ее.

– Посмотри-ка, – она перешла на «ты», – как прекрасно смотрится твоя очаровательная головка на фоне черного атласного платья.

Она подвела девочку к зеркалу, расположенному между двумя окнами; восхитительные белокурые локоны графини ниспадали Виолетте на лицо, смешиваясь с ее черными волосами.

– Ах, как бы мне хотелось родиться блондинкой! – вздохнула Виолетта.

– Отчего же?

– На мой взгляд, блондинки привлекательнее брюнеток.

– Ты и в самом деле так считаешь, моя прелесть?

– О да! – воскликнула Виолетта, вглядываясь в графиню скорее с любопытством, чем с желанием.

– Блондинка я только наполовину.

– Наполовину?

– У меня темные глаза и черные брови.

– Очень красивое сочетание, – бесхитростно произнесла Виолетта.

– Значит, ты находишь меня красивой?

– Великолепной!

– Ах ты льстица! – воскликнула графиня, обхватив Виолетту рукой, и, увлекая ее к себе на колени, села на кушетку.

– Вам будет тяжело, – попробовала возразить Виолетта.

– Ни в коем случае. Как же здесь жарко, малышка!

– Вы наглухо застегнуты, совсем по-зимнему.

– Ты права, я задыхаюсь. Будь у меня уверенность, что никто не войдет, я охотно сняла бы корсет.

– Не беспокойтесь, никто не придет.

– Что же, в таком случае…

Графиня стремительно расстегнула платье, неистово срывая корсет, так что отвалилось несколько крючков, бросила его на стул и с облегчением вздохнула, оказавшись в длинной батистовой рубашке и распахнутом атласном платье.

– А ты чего ждешь, разве тебе не жарко в кашемировом халате?

– О нет, взгляните, он очень тонкий.

Все же Виолетта развязала витой пояс халата, явив перед графиней батистовую рубашечку и голые ножки в бархатных домашних туфлях. Два полушария груди полновесно выступали на фоне ее тонкой талии.

– Вы посмотрите на эту маленькую чаровницу! – восхитилась графиня. – Ей еще нет пятнадцати, а у нее уже грудь больше, чем у меня, – и она просунула руку в раскрытый ворот сорочки Виолетты.

– Ах, что за чудо! – пробормотала она. – И кончик розовый, как у блондинок! О, милая малышка, вот что прекрасно гармонировало бы с моими глазами, черными бровями и светлыми волосами. Позвольте мне поцеловать этот бутончик.

Виолетта осмотрелась вокруг, словно догадываясь о моем присутствии и испрашивая моего позволения. Но было уже поздно: графиня крепко прижалась ртом к ее груди, целуя, обсасывая и покусывая бутон зубами.

У Виолетты вырвался сладострастный возглас.

– Взгляните на эту маленькую плутовку, – не унималась графиня, – она только появилась на свет, а ей лишь того и надо, что наслаждаться! А теперь другой бутончик, если я его не поцелую – он приревнует.

Она взялась за второй сосок, проделывая с ним то же, что и с первым.

– Ах, сударыня, что вы со мной делаете? – пролепетала Виолетта.

– Я ласкаю тебя, любимая. Неужели ты не догадывалась, что я влюблена в тебя с первого дня, как мы встретились?

– Разве может женщина влюбиться в женщину? – спросила Виолетта с невинным видом, способным погубить святого, чем окончательно раззадорила графиню.

– Маленькая глупышка! – отозвалась она. – Но это только к лучшему.

И тут же стала осыпать упреками свое платье:

– Ах, проклятое платье, как оно стесняет меня! Сейчас сниму его, ты не против?

– Как вам угодно, госпожа графиня.

– Не обращайся ко мне так почтительно! – вскрикнула та, столь порывисто освобождаясь от платья, что с него слетели три пуговицы.