– То есть на медаль вы не рассчитываете? А следовательно, имеете шанс провалить экзамены и не поступить в столичный университет. Предупреждаю, я в таком случае ждать вас не стану. Найду кого с золотой медалью и выйду замуж за него!
Петя, наконец, сообразил, что моя тирада пусть и имеет прямой серьезный смысл напомнить ему о необходимости закончить учебу с хорошим аттестатом, но по большей части все же является шуткой, и вздохнул с облегчением.
– А я-то надеялся, что нравлюсь вам не за отметки в табеле! – вздохнул он наигранно.
– Ну, с вашими оценками трудно понравиться приличной девушке. Так что успокойтесь, вы мне нравитесь не за них!
Мимо пронесся лихач, взметнув на повороте целую тучу снега. И вновь стало тихо.
Мысли мои невольно переключились на загадочные события, разгадать которые мы намеревались.
– Петя, я поняла, нам с вами вот что нужно сделать. Есть ли в университете ученые-химики?
– Вряд ли. Но уж точно они есть в технологическом институте.
– Нужно найти кого-то, кто смог бы нас проконсультировать по поводу тех светящихся надписей. Ну, возможны ли такие явления с точки зрения науки и как их создавать? Может, это даст нам еще одну зацепку.
– А вот про это я не догадался. Думаю, что будет нетрудно организовать.
– Далее. Нужно будет промерить залу и сравнить результаты с теми цифрами, что вы записали из плана строительства.
Петя кивнул.
– А еще неплохо бы найти предлог, чтобы осмотреть весь дом и двор.
Петя вновь кивнул, но в глазах у него появилась хитринка.
– Так, что-то еще важное в голове мелькало. Ах, да! Вы с полицией по этому вопросу не общались?
– Я при случайной встрече поделился всем с Андреем Ивановичем[22]. Он сказал, что, не будь у них столько работы, он бы сам попытался разобраться. Из чистого любопытства, поскольку оснований для официального расследования нет. Ну и добавил, что скорее это человеческие происки, хотя и от версии про нечистую силу он не стал бы сразу отказываться.
– Да, работы у полиции всегда немало. Но теперь у нас есть очень конкретные, надеюсь, притом не слишком сложные вопросы, и нужно будет кого-то попросить помочь, чтобы нас пустили в полицейский архив.
– Вот это вряд ли получится. Но, может, Михаил или Андрей согласятся помочь, выкроят минутку, чтобы самим сходить в архив.
– Минуткой тут не обойтись. Итак, вам необходимо собрать ваших артистов на репетицию, договориться о консультации по химии, измерить залу, попросить о помощи Михаила Аполлинарьевича или еще кого-то, придумать, как нам попасть в верхние этажи особняка и во двор. Неплохо бы расспросить Григория Алексеевича, вдруг он что подскажет. В газетах старых порыться. И тщательно все обдумать. Петя, что смешного я сказала?
Петя, уже долго сдерживавший смех, тут расхохотался в голос.
– И это вы совсем недавно напоминали мне, что нужно хорошо учиться!
Тут уж и я расхохоталась. Напридумывала столько заданий и забыла, что есть куда более насущные дела.
– Хорошо, Петя. Я тоже возьму на себя часть работы. Я стану думать за двоих!
Мы снова рассмеялись.
– Вы, главное, про репетицию договоритесь. Остальное может и подождать. Еще с Григорием Алексеевичем и с Михаилом Аполлинарьевичем я вполне сама могу переговорить.
Мы полюбовались роскошной елкой не менее десяти саженей высотой и с нижними лапами в полторы сажени длиной. Разглядели среди засыпанных снегом ветвей украшения из картона, обклеенного серебряной фольгой, и лампочки рождественской гирлянды. Прошли вместе до Благовещенского собора и разошлись в разные стороны. Петя зашагал вверх по Дворянской, а я пошла прямо в сторону Аптекарского моста, за которым начиналась наша улица.
9
Пелагея готовила нечто невероятно вкуснопахнущее, а Мария Степановна читала газету, чего прежде за ней не водилось.
– Пришла, краса ненаглядная! – обрадовалась моему появлению хозяйка. – Садись с нами, в компании веселее. Я вот о вашем приезде прочла. Так уж вашу маменьку расхваливают, что даже самой захотелось в театре побывать. Я там уж сколько лет не была? Да почитай, со смерти супруга и пару лет до того добавить нужно.
– Так я попрошу для вас контрамарку! – обрадовалась я, что могу хоть чем-то угодить доброй женщине. – И для Пелагеи, если она пожелает.
– Вот еще! – фыркнула наша кухарка. – Стоит из-за меня людей беспокоить.
– Стоит, стоит! Вы окончательно решайте, пойдете или нет, а мы с маменькой уж все организуем. На лучшие места посадим!
– Да нам бы поскромнее куда, согласно чину, – сдалась Мария Степановна. – А ты, Дашенька, где гуляла? Грозы не испугалась?
– Испугалась! Но кроме испуга еще и весело было. А позволите вас спросить, Мария Степановна?
– Да конечно же, спрашивай, чего вдруг чиниться стала? Или о чем нескромном спросить хочешь?
– Не знаю, как и сказать. Нескромным это не назову, но тема необычная. Я вот за сегодняшний день несколько раз услышала про дом Кулевых, а что да как, отчего все эти россказни идут, не знаю.
– Может, и не стоит такие страсти на ночь рассказывать… – задумалась хозяйка.
– Ну до ночи еще далеко, – невзначай заметила я.
– А! – махнула рукой Мария Степановна, откладывая в сторону газету и очки. – Ты у нас барышня смелая, из-за сказок плохо спать не станешь. Только с чего бы начать? Вот, припомнила. Случилось это лет сорок тому назад, могу и точнее сказать, да считать неохота. Мы только приехали в этот город, домом своим обзавелись не скоро, а квартировались тогда неподалеку от того самого дома. К тому времени проживал в нем с семьей господин Семен Кулев, ему он от отца достался. Чинов Семен Кулев был маленьких, в какой-то конторе приказчиком служил, или как там его должность была? А, не помню, да не в том суть. Жил себе человек, не тужил. А тут несчастье на него свалилось – овдовел. Как водится, стал горькую пить. Совсем опустился. А ведь при нем еще мать жены проживала, вот уж для нее горе двойное вышло! Она, ясное дело, попрекала его пьянством, пыталась к нормальной жизни повернуть. А он допился до белой горячки да однажды тещу свою топором по шее и стукнул. Видимо, крепко ударил. Но сам уже и до того от водки был в полном изумлении, так, ничегошеньки и не поняв, спать пошел. А вот как проснулся да хоть что-то соображать стал… Нашел он старушку обезглавленной. У самого руки в крови. Что делать? Ума ему достало только в трактир пойти и по новой напиться. Но там он за разговором кому-то из собутыльников все и рассказал. Да те не поверили, решили, что спьяну наговаривает на себя. Тот на недоверие обиделся и позвал всех в гости. Да никто не пошел. А когда спустя неделю-другую сами очухались да заметили, что нету давно собутыльника, так решили все же навестить. И нашли они бедолагу Кулева повесившимся. А в подвале старушку обезглавленную. Голову, кстати сказать, так и не нашли. И что еще необычного: столько времени прошло, а тел вроде тлен и не коснулся.
Я заметила себе спросить о времени года, если зимой дело было, так все понятно – замерзли тела, и все дела. Но пока перебивать не стала.
– Вот такая горькая присказка, – продолжила рассказ Мария Степановна. – А дальше уж сказка начинается. Вскоре заговорили, что в опустевшем доме нечисть объявилась. Вой слыхали, хохот сумасшедший, а то и нечто совсем уж уму непостижимое. Огни, как кому-то мерещилось, за окнами по дому плавали сами собой, тени смутные порой мелькали. Ну и уж точно враки, будто забредшие туда на ночлег бродяги решили сперва в окно глянуть, прежде чем на ночлег обустраиваться, и на тебе, голову отрубленную увидели. Та то в одном углу, то в другом, раз! – и объявится из ниоткуда! И улыбается этак, что самых храбрых дрожь пробирает. А то петь чего-то начнет, и от тех песен кровь в жилах останавливается. Ну вот кто бы мне сказал, как эти болтуны могли этакие страсти сквозь запертые ставни рассмотреть? Про то, чтоб в дом войти, ведь никто и не заикался. Разговоры эти, как водится, поутихли со временем. А тут в доме еще одного мертвеца нашли. Собаки соседские в ту ночь такой вой подняли, что отважились люди внутрь войти. А там мертвец! И вроде этот опять, по их словам, на бродягу не похож, а напротив, приличный человек. А главное, опять-снова причин никаких, чтобы ему умереть, не было. Разве что лицо все перекошено, ровно от ужаса, увиденного или там услышанного. Вот с тех пор все уверовали окончательно, что по дому тому призраки разгуливают. И самого Кулева повесившегося, и тещи его, им невинно убиенной. Призраки и промеж собой ругаются и грызутся, а уж всякого, кто хотя бы приблизится к дому, убить готовы. И уж не дай бог кому там на ночь остаться – живому не выйти!
Мария Степановна помолчала, подумала над чем-то.
– Вроде и добавить нечего, – сказал она. – Только давно я уж этих россказней не слышала, с чего бы тебе о них услыхать?
– Да к слову пришлось, вот и помянули, – не стала уточнять я. – А сами что обо всем этом думаете?