Всего за 109 руб. Купить полную версию
Квартира оказалась на третьем этаже. Мария Петровна позвонила.
Дверь открыл негритенок лет десяти.
– А Ленка еще не пришла, – сообщил он тут же с порога на чистом русском языке. Мы вошли в прихожую.
– Поздоровайся, Джоржик, с дяденькой.
Но негритенок промолчал и, засунув палец в рот, отошел к стене прихожей. Я достал пластик жевательной резинки и, улыбнувшись, протянул мальчику. Он взял и тут же спрятал в карман.
В довольно просторной прихожей было четыре двери. За одной из них через стекло я увидел кухню. У плиты стояла девочка лет одиннадцати и что-то жарила. Дверь рядом с кухней вдруг отворилась, в щели показалась лысая голова мужчины; сощурившись, он посмотрел на меня через стекляшки круглых очков.
– Здравствуйте, – поздоровался я.
Но мужчина, ничего не ответив, исчез. Дверь закрылась.
– Сосед мой. Один живет, а комнату самую большую занимает, – пожаловалась Мария Петровна. – Чтоб он сдох!
Дверь вдруг снова отворилась, и в щель высунулась лысая голова.
– Вы на покойника похожи, – сказал он мне и снова исчез.
– Что он сказал? – спросил я с тревогой.
Мария Петровна выразительно покрутила пальцем у виска.
– Вот ваша комната, – она распахнула дверь напротив кухонной. – Подходит?
Комната была метров десять. Очень много места в ней занимала исполинских размеров кровать с пирамидкой покрытых тюлем подушек. Имелся в комнате и письменный стол, и два стула. Словом, вполне пригодная для жилья площадь.
– Устраивайтесь, – сказала Мария Петровна.
И вышла, прикрыв дверь.
Весело напевая, я стал обследовать комнату, удовлетворившую меня во всех отношениях. Заглянул я в небольшой бельевой шкаф, где нашел две вешалки, запах нафталина и больше ничего. Нижний ящик письменного стола до отказа был набит презервативами. Я присвистнул и не без удивления зачерпнул горсть. Презервативы были из дешевых, купленные давно, еще до перестройки, и не гарантировали качества. Обнаружив, что настольная лампа отсутствует, я огорчился не очень – и так за умеренную плату я получил хорошую комнату. Вот только бы клопов не было…
Разложив в шкафу вещи, я прилег на кровать. Она оказалась мягкой и по размеру подходила не для одного. Со своей подругой Светой я расстался два месяца назад – мне надоело, что она постоянно говорила о любви к своему мужу. В конце концов я психанул и послал ее… к мужу. Вероятно, во мне разыгралось самолюбие: спит она, видите ли, разносторонне со мной, а любит мужа. Ну, а раз такой "станок" появился – теперь, пожалуй…
Дверь скрипнула, я вздрогнул от неожиданности, приподнялся на локти. В комнату без стука вошел уже знакомый мне негритенок и, закрыв за собой дверь, остановился на пороге.
– Ну что тебе? Заходи, – пригласил я.
Но негритенок, держа во рту указательный палец, молчал.
– Ну что стоишь, заходи, – опять предложил я, садясь на кровати. Негритенок смотрел изучающе. – Что, может, резинку еще хочешь? – предположил я. – Так у меня нету больше.
– Когда вы от нас уходить будете, – наконец сказал он, вынув палец изо рта, не снимайте комнату ни у кого в нашем дворе… Вам же хуже будет…
– Да с чего ты взял, что я от вас уходить собрался?! – удивился я. – Мне у вас нравится…
Но негритенок, не слушая меня, повернулся к двери и взялся за ручку.
– Не снимайте в нашем дворе, – обернувшись, сказал он. – Особенно у человека с бамбуковой тростью. И вышел.
– Что ты там делал? – услышал я из-за двери недовольный голос Марии Петровны. – А?! Говори сейчас же!
И перепуганный голос негритенка:
– Я, ничего. Я так просто… Ой, ой! Больно!!
– Что ты там говорил?!
– Ой! Не надо. Больно!..
Я вскочил с кровати и открыл дверь. Но в прихожей уже никого не было.