— О, доктор Фрейд! Здравствуйте, давно не виделись, — сыронизировала Клэр.
Какого черта Бьят докапывается до нее? Разве мало у них проблем, кроме ее комплексов и фобий?
— Если ты думаешь, что сможешь тычками и издевкой заставить команду работать, то ошибаешься, — спокойно возразил коммандер. — Люди работают с полной отдачей в одном-единственном случае: когда видят перед собой лидера, которому могут верить.
Клэр отвела взгляд.
— У вас нет такого капитана, — сказала она сухо. — У вас есть только я. Вам решать — лучше это или хуже, чем ничего.
— Я знаю, что тебе довелось пережить за последние пять лет, — мягко сказал Бьят. — И Лив знает. Но это не повод обращаться с нами, как с рабами. Мы вольнонаемные специалисты, не забывай об этом.
— Что вы знаете обо мне? — настороженно спросила Клэр и невольно коснулась браслета на запястье.
— Всё. Мы все смотрели новости, которые передавал Киберкорб. Мы тогда были в световом годе от Земли — возвращались с Теты-9.
У Клэр пересохло во рту. Медленно она стянула ленту и распустила волосы, чтобы спрятать лицо.
— Это случилось бы независимо от того, где ты была — дома или в полете. Ира тысячу раз ходила в тот магазин. Никто не мог предсказать, когда туда ворвется банда. Ты не сумела бы предотвратить несчастье.
— Да… но я могла бы… — Клэр закусила губу.
— Ты ничего не могла. Полиция не идет на переговоры с преступниками и не обменивает заложников. Поэтому администрация супермаркетов вооружила охрану мобильными дегидраторами. И если бы ты была с Ирой в магазине, тебя тоже размазало бы по стене.
Клэр зябко передернула плечами. От воспоминаний ее затошнило.
— Нет, Бьят, ты ничего не понимаешь. Она прожила еще неделю. Врачи литрами вливали в нее растворы и обезболивающее. А я… была в световом годе от Земли…
— Мне очень жаль…
— Я видела ее… я видела ее на мониторах каждый день. Видела, как она уходит, и не могла дотянуться до нее…
— Клэр, мне очень жаль, но ни Лив, ни доктор, ни малышка не виноваты в том, что с тобой случилось.
— Бьят, неужели ты не слышишь?! Не понимаешь, что я здесь не по своей воле?! — Клэр изо всех сил грохнула кулаком по стене так, что заболели пальцы. На душе стало немного легче.
— Думаю, то же самое можно сказать о всех нас, — Бьят невозмутимо отхлебнул кофе. — Знаешь историю Лив?
Клэр кивнула.
— Крейсер, на котором служил ее муж, захватили драконы, а ферма ее родителей сгорела, когда флот драконов прорвался…
— Довольно! — Клэр хлопнула рукой по столу. — Я знаю, что случилось с Лив, не хуже тебя!
— Или возьмем, к примеру, Тревиса…
— Я знаю, знаю! Он мне рассказывал. Проклятье, я не хочу больше слушать!
Клэр смяла в кулаке бумажную чашку с кофе, не обращая внимания на черную жижу, брызнувшую на скатерть и рукав.
— Доктор — странный парень. — Бьят, казалось, не заметил поступка Клэр и только отодвинулся от стола, чтобы кофе не потек ему на колени. — Если бы мне оставалась неделя жизни, я не стал бы проводить ее на корабле вроде нашего. Я бы отправился в отпуск, куда-нибудь в тропики, в роскошный отель с массажистками и дармовой выпивкой…
— Может быть, не все мужчины такие похотливые козлы, как ты, малыш, — ехидно улыбнулась Клэр, совладав наконец со своими нервами. — Возможно, ему хочется напоследок сделать что-нибудь хорошее, помочь кому-то. Только у тебя неверные данные: Тревис сказал мне, что ему осталось жить месяц.
— Месяц? Ха! Он наврал тебе. Я смотрел его личный файл. Синапсы доктора не протянут больше семи дней. Secare cata morph… Один случай из десяти миллионов, когда терапия бессильна. Бедняге не повезло.
— Семь дней?
— Да, с момента реанимации.
— То есть пять дней, считая от сегодняшнего?
— Точно, капитан.
— Тогда зачем он здесь? Он не доживет до конца миссии.
— Странно, правда? И еще более странно, что его взяли в полет. Командование знает о его состоянии. Неужели они не могли найти другого врача?
— А, собственно говоря, как ты смог увидеть его личный файл? У тебя нет допуска.
— У меня также нет допуска к банкам данных ЙОЗЕФА, но я собираюсь его получить.
— Хм! — Клэр решила не углубляться и сменила тему: — А почему ты здесь? Я имею в виду, на «Эноре Тайм».
— Ну, во-первых, ты — мой капитан, и я не хотел отпускать тебя в полет одну. Как в воду глядел, кстати.
— А если серьезно? — Клэр налила себе и Бьяту еще по чашке кофе.
— А если серьезно, у меня не было выбора. Меня поймали на воровстве данных одной весьма секретной конторы. Так вот, я уже скачал данные на носитель и собирался переправить их в «Amnesty Intercom», тут меня и повязали ребята из службы информационной защиты.
— И?
— Угроза национальной безопасности. Смертная казнь.
— Bay! И тогда они предложили тебе… это? — Клэр фыркнула, потом, не выдержав, расхохоталась.
— Если миссия пройдет успешно, меня ждет пожизненная работа в пользу службы информационной безопасности.
— Думаю, ты предпочел бы смертную казнь.
Бьят пожал плечами:
— Что-то теряешь, что-то находишь.
Клэр помолчала, потом, повинуясь мгновенному импульсу, положила руку на плечо Бьята.
— Спасибо, Карл. Ты был прав, мне надо взять себя в руки.
— Ты хорошо держишься, учитывая обстановку на корабле. Только будь помягче с девочкой, ладно?
Клэр кивнула.
— Ну что ж, — сказал коммандер, — значит, разногласия улажены, и мы можем приниматься за работу.
— О, я смогу взять несколько уроков у первоклассного хакера?
— У самого опасного хакера на свете. Вперед!
7.Главный процессор ЙОЗЕФА находился на корме, в специальной капсуле. Подниматься к нему нужно было с кормовой палубы по стальной лестнице. Клэр первой выбралась из люка и помогла Бьяту втащить в помещение труп Хардинга. Комнату венчал куполообразный потолок, стены поблескивали кафелем, и у женщины возникло ощущение, что они находятся в сверхсекретной лаборатории на дне моря — девочкой она видела такую в одном из сериалов. Они с Бьятом бросили тело Хардинга на пол и устроились в креслах за терминалом. Клэр закурила. После разговора в кают-компании она чувствовала странное умиротворение и не хотела мешать Карлу. Коммандер был известным компьютерным «фриком», и она верила в его звезду.
Бьят взял Хардинга под мышки, приподнял, усадил в третье кресло и попытался пристроить голову мертвеца к фиксатору перед сенсором сетчатки. Тело постоянно соскальзывало, один раз оно задело пепельницу Клэр, и пепел рассыпался по полу.
— Проклятая свинья в погонах даже после смерти не может посидеть спокойно, — ворчал коммандер. — Развел тут грязь.
Клэр хмыкнула, подняла пепельницу и, не выпуская сигареты из пальцев, набрала на клавиатуре: «Идентификация синего кода». Люк, ведущий в капсулу, мгновенно затянула стальная мембрана. На мониторе высветился ответ ЙОЗЕФА:
«Пожалуйста, пройдите авторизацию».
— Ты только посмотри, — фыркнул Бьят. — У нас новейшие двигатели и орудийные системы, но когда речь заходит о связи, приходится пользоваться этим старьем.
Он поднял руку Хардинга и прижал его указательный палец к сканеру отпечатков. Индикатор мигнул два раза. Бьят прижал голову капитана к сканеру сетчатки.
— Большая удача, что ты не выбила ему оба глаза, Кармелита, — пробормотал он себе под нос.
Индикатор сканера дважды мигнул, и в комнате зазвучал низкий хрипловатый голос:
— Вы выглядите не совсем здоровым, капитан Хардинг, позволю себе это заметить. Рекомендую вам хорошенько отдохнуть.
— Не беспокойся, мой друг. Мы об этом уже позаботились, — серьезно ответил Бьят.
— Боже, Карл, прекрати это, меня сейчас стошнит, — взмолилась Клэр.
Однако она тут же забыла о тошноте, когда компьютер неожиданно попросил:
— Пожалуйста, пройдите голосовую пробу, капитан Хардинг.
— Вот дьявол! — Клэр испуганно посмотрела на Бьята. — Карл, что мы будем делать?
— Пожалуйста, пройдите голосовую пробу, капитан Хардинг, — повторил ЙОЗЕФ, и Клэр могла поклясться, что в голосе проклятой жестянки прозвучало нетерпение.
Компьютер был явно обеспокоен.
Клэр шепотом чертыхнулась.
Бьят приложил палец к губам, достал из кармана микрочип и, открыв одну из стенных панелей, вставил его в микросхему. Затем он вытащил из гнезда один из динамиков, стоявших на пульте терминала и подключил его напрямую к микросхеме. Подрегулировал частоту, тембр, и секунду спустя в капсуле раздался знакомый грубый голос Хардинга:
— Помолчите, дамочка…
Клэр поморщилась. На экране вспыхнули две аудиограммы: эталонная и только что принятая датчиками компьютера. Сравнение длилось недолго, и ЙОЗЕФ невозмутимо произнес: