Всего за 20.14 руб. Купить полную версию
— А в чем?!
— Я, как и другие, могу помочь тебе только один раз, — пояснила женщина. — И если позже в серьезный переплет попадешь ты, я буду бессильна что-либо сделать…
— Согласен, — без раздумий произнес Иван.
— Но не согласны остальные хранители рода, — произнесла женщина. — Мы не можем тратить милость богов на кого-то чужого. Слишком тяжело бывает получить ее…
Иван потрясенно замолк, переводя взгляд с Веды на неподвижного конька-горбунка и обратно.
— Да я, да я… — Он с трудом справился с охватившим его волнением. — Да на кой вы тогда мне нужны, такие предки! Лучше бы оставили меня гнить заживо в Закрытом мире!
— Что ж, — неожиданно усмехнулась женщина, — кажется, мы не ошиблись в тебе…
Иван замолк, сдерживая рвущийся наружу гнев, и недоуменно уставился на Веду.
— А ты что замерла, как статуя! — повернулась та к Ешке. — Оставь эту игрушку и иди сюда! Мне понадобится твоя помощь и твоя сила…
Ешка осторожно положила самострел на землю и так же осторожно приблизилась к целительнице.
— Дай свою руку! — властно скомандовала Веда. Сжав ладонь девушки, она протянула свободную руку над Севой и начала нараспев причитать на каком-то непонятном языке. Иван замер рядом, не в силах поверить в происходящее чудо. А целительница все выпевала и выпевала странные, завораживающие звуки, водя ладонью над телом конька-горбунка.
— Все! — резко завершила она свой ритуал. — Не тревожь своего друга до восхода солнца.
Ешка пошатнулась и без сил опустилась на землю. Целительница одарила девушку еще одним внимательным взглядом. В ее глазах что-то неуловимо изменилось, но Веда так ничего и не произнесла.
Повернувшись к Ивану, она протянула ему плоский округлый камень с дыркой посередине.
— Это мой тебе подарок, — произнесла, мягко улыбаясь, целительница. — Не могу же я оставить родственника без памятного подарка…
— Куриный бог! — вдруг пришло к Ивану название из далекого детства, когда он разглядывал камень.
— Он самый! — кивнула Веда. — Надень его и не снимай никогда.
— А что значат остальные подарки? — Иван вспомнил про горсть белоснежных волос, оставленных ему снежной рысью, и странную черную веточку Ниомова бога.
Веда молча пожала плечами:
— Прощай. Мне пора.
— Постой! — воззвал Иван к исчезающей в темноте женской фигурке. — Скажи хотя бы, мы правильно идем? И что нас ждет впереди?
— Можно ли сказать: правилен или нет выбранный Путь, пока он не пройден до конца? — долетел из ночного мрака тихий голос.
— Ты что, не мог выяснить у своей дальней родственницы хоть что-то об этом мире?! — возмущенно разорялся Сева.
Конек-горбунок проснулся наутро практически здоровым, если, конечно, не считать запекшейся на заживающих ранах спины корки и страшной слабости. Но если брать за точку отсчета то состояние, в котором он находился ночью, можно было констатировать полное выздоровление. К тому же к Севе вернулись его всегдашние задиристость и высокомерное желание поучать окружающих. А уже одно это свидетельствовало, что конек-горбунок гигантскими шагами движется к полному выздоровлению. Гораздо хуже выглядела Ешка. Под глазами залегли темные круги, а тело, по ее собственному определению, будто пропустили через камнедробилку. Она отдала слишком много сил целительнице и теперь, наподобие Севы, еле-еле могла оторвать голову от лежанки. А посему Иван, пользуясь правом сильного, объявил долгосрочный привал. Первая его попытка проявить себя в качестве охотника закончилась удачей. На водопой, едва только начало светать, пожаловал местный аналог дикобраза, и Иван не промахнулся. Болт из самострела пригвоздил это колючее животное к земле. Иван освежевал тушу, осторожно избавившись от шкуры с устрашающего вида колючками.