Всего за 20.14 руб. Купить полную версию
Еще раз встретиться с взглядом всадника, в котором, казалось, застыла вечная тьма, он не согласился бы ни за какие сокровища мира. Что-то все-таки хранило Ивана, а может, тот тип на дороге не был так силен в магии. Всадник прекратил наблюдение за склоном и взмахнул коротким жезлом, подзывая одного из подчиненных. Вот тогда Иван и обратил внимание на посверкивающий золотой насечкой шлем. Сидящий на жеребце что-то приказал подошедшему и, повернувшись к отряду, ткнул поочередно жезлом в нескольких подчиненных. После этого он, нисколько более не интересуясь склоном, где лежал, вжавшись в прелую листву, Иван, тронул лошадь и двинулся дальше по дороге. Отряд прошествовал за своим повелителем. На дороге остались лишь пятеро выстроившихся в цепочку воинов. Их предводитель в позолоченном шлеме извлек из ножен длинный прямой меч и указал лезвием на склон. Так началась эта дикая гонка с преследованием, длившаяся не один час. Загонщики, ступившие на осыпь, спровоцировали ее усиление. Камни заскользили по склону еще быстрее. Иван дернулся бежать дальше, но тут один из загонщиков, идущий ниже всех по склону, замешкался. То ли у него застряла нога в ползущих камнях, то ли кто-то из передвигавшихся выше по склону неосторожно столкнул слишком крупный камень, но бедняга качнулся и, не удержав равновесия, рухнул в поток камней. Среди них мелькнула неестественно вывернутая нога, зазвенел по камням меч, и на одного преследователя у Ивана стало меньше. Но остальные, не обращая внимания на потерю, упорно брели вперед. Иван бросился дальше, надеясь на одну осыпь.
Илем
— Хоть теперь-то ты веришь, что Шелем не лгал? — Ешка пристально уставилась на Севу.
— Ну-у, может, и так, — протянул Сева.
Они стояли на главной площади Илема, в центре которой высилась высеченная из камня катапульта в натуральную величину. А рядом на пирамиде каменных же шаров восседал невысокий коренастый человек.
— Не «может быть», а точно. — Ешка подошла поближе, присматриваясь к каменной скульптуре. Черты лица сидящего неуловимо напоминали физиономию оставшегося в Шедане карлы.
— Появись здесь наш гид, и его закидали бы этими снарядами, на которых восседает его прадед. — Ешка повернулась к стоящему в отдалении Севе. — Не будь упрямым как баран и признай в конце концов, что ты был не прав.
— Если тебе от этого будет легче, — заявил Сева, — то я не прав.
— И откуда у тебя эта всегдашняя недоверчивость? — вздохнула Ешка.
— Поживи с мое, — наставительно заявил конек-горбунок, — и я посмотрю, какая ты станешь. И вообще, я, как и Иван, пессимист. А у этой категории гораздо больше возможностей для радости и меньше поводов для разочарования.
— Что-то я не пойму твоих умозаключений, — хмыкнула Ешка. — Ладно еще разочарования… тут все ясно. Но как это у пессимиста может быть больше причин для радости?
— Да все очень просто, — пояснил Сева. — Я всегда предполагаю худшее и, естественно, готов к этому, ну а случившаяся радость — это такая приятная неожиданность…
— Можешь дальше не объяснять, — остановила Севу Ешка. — Твое жизненное кредо мне ясно.
— Ну а раз ясно, — конек-горбунок очаровательно оскалился и принял столь любимую им личину повидавшего жизнь хлыста, — то не соблаговолит ли уважаемая эрста сопроводить вашего покорного слугу в ближайший кабак? Чертовски есть хочется после этой затяжной экскурсии по местным достопримечательностям…
— Знаю я твое «чертовски есть хочется», — пробурчала Ешка. — Опять нажрешься, как вчера?
— Упаси бог. — Сева молитвенно сложил копыта, — Просто сей досадный инцидент имел место по причине тяжелого переутомления, вызванного долгой дорогой…
— Ой ли? — усомнилась Ешка.