Арту название понравилось. Морри сказал, что корабль логичнее было бы назвать «Лунный штурм». У Росса была другая идея:
— «Звездный штурм» — хорошее название для наших моделей. Для лунного корабля нужно придумать что-нибудь посолиднее, что-нибудь гордое, как вы считаете?
— «Пионер».
— Слишком затасканно.
— «Тор» — от названия топлива.
— Лучше, но все же не то.
— Назовем его «Эйнштейн».
— Я понял, что вы хотели бы назвать его в честь доктора Эйнштейна, — вмешался Каргрейвз. — Но я вам могу предложить другое имя, символизирующее примерно то же. Как насчет «Галилей»?
Возражений не последовало. Члены клуба «Галилей» были единодушны. Имя человека, впервые увидевшего и описавшего лунные горы, имя, ставшее синонимом упорства и свободы пытливого ума, звучало в их сердцах как сладчайшая музыка.
Доктор подумал о том, вспомнят ли их собственные имена лет через триста. Если повезет, если очень повезет — то да: ведь не забыли же потомки Колумба. А если вдруг от них отвернется удача и ракета взорвется, что ж — на их долю достанется лишь легкая мгновенная смерть.
Похоже было, что удача уже отвернулась от них, причем самым прозаическим образом: не предвиделось даже эффектной гибели в объятой пламенем ракете. Каргрейвз потел в телефонной будке до пяти часов по тихоокеанскому времени, а потом еще дожидался, пока не настанет пять часов в Чикаго, и наконец должен был признать, что динамометра им не видать как своих ушей — во всяком случае, в ближайшее время.
Он упрекал себя в том, что решив сэкономить, связался с денверской фирмой, у которой надеялся приобрести подержанные приборы, а не побеспокоился заключить контракты с другими поставщиками. Изругав себя в пух и прах, он ощутил какое-то странное удовлетворение. Когда он забрался в машину, Морри внимательно посмотрел в его разочарованное лицо.
— Неудача, док?
— Да. Поехали в лагерь.
Около получаса они мчались по пустыне в напряженном молчании. Наконец, Морри предложил:
— Слушайте, док. Может быть, закрепить ракету фермами и провести наземное испытание без динамометра?
— А что толку? Мне нужно знать величину развиваемой тяги.
— Я уже подумал об этом. Кто-нибудь из нас залезет в ракету с акселерометром — я имею в виду маятниковый акселерометр, а не интегратор перемещения. Прибор покажет ускорение в единицах^ Зная ускорение и массу корабля, мы могли бы получить силу тяги.
Каргрейвз на мгновение заколебался. Ошибка Морри была столь очевидна и ее было так легко совершить, что доктор не сразу сообразил, как обратить внимание юноши на явный просчет и не ранить при этом его гордость.
— Идея неплохая, хотя я хотел бы считывать показания дистанционно, поскольку вероятность аварии двигателя нового типа весьма высока. Но главное препятствие не в этом. До тех пор пока корабль прикован к земле, никакого ускорения не будет, какую бы тягу ни развивал двигатель.
— Черт! — воскликнул Морри. — М-м-м… похоже, я дал маху, док!
— Вполне естественная ошибка.
Когда они проехали пять миль, Морри заговорил снова:
— Я придумал. Чтобы измерить тягу по акселерометру, «Галилей» должен свободно двигаться, верно, док? Ну что ж, в таком случае я сам совершу испытательный полет. Стойте, стойте, — быстро заговорил он, — я отлично знаю, что вы не захотите подвергать меня риску. Ракета может взорваться или упасть. Такое, конечно, возможно, но ведь это моя работа. Для самого путешествия я не нужен, а без вас нам не обойтись. И без Росса нельзя никак: он бортинженер. Без Арта не будут работать радиоустановка и радар. Второй же пилот нужен только для подстраховки, так что испытывать корабль должен я.
— Морри, твое решение продиктовано чувствами, а не разумом, — ответил Каргрейвз, стараясь говорить как можно непринужденнее. — Даже если ты и прав в главном, ты ошибаешься в выборе пилота-испытателя. Я буду необходим только в том случае, если полет состоится. Но если испытание пройдет неудачно, скажем, взорвется реактор или корабль потеряет управление и упадет — то путешествие будет сорвано и во мне никакой надобности не будет.
— Да, вас на кривой не объедешь, — ухмыльнулся Морри.
— Хотел надуть меня, а? Может, я старый и хилый, но в полный маразм покамест еще не впал. Но ты подал хорошую идею. Мы не станем измерять тягу динамометром, а испытаем ракету в полете. И поведу ее я.
Морри нетерпеливо заерзал:
— И когда же?
— Как только вернемся в лагерь.
Морри тут же вдавил в пол педаль газа. Доктор с раскаянием подумал о том, что ему следовало молчать до прибытия на полигон. Сорок минут спустя он уже отдавал последние указания.
— Сядете в машину и отъедете от полигона не меньше чем на десять миль. Найдете удобное место, откуда был бы виден лагерь и где вы могли бы укрыться — скажем, в придорожной канаве. Если увидите гриб, как в Хиросиме, ни в коем случае не возвращайтесь. Езжайте в город и сообщите властям. — Он протянул Россу чемоданчик. — Здесь мои записи. Если я сыграю в ящик, передашь их своему отцу. Он сообразит, что с ними делать. А теперь мотайте отсюда. Да*о вам двадцать минут. На моих часах семь минут шестого.
— Подождите, док.
— Что такое, Моррис? — спросил Каргрейвз нервным и слегка раздраженным голосом.
— Мы с ребятами пришли к единому мнению: «Галилей» можно построить заново, а вас в случае несчастья заменить некем. Мы все хотели бы во что бы то ни стало сохранить вас. Тогда можно будет сделать еще одну попытку.
— Хватит об этом, Морри.
— Я тоже думаю — хватит.
— Ты что-то стал заговариваться, Морри!
— Слушаюсь, сэр, — ответил Морри, влезая в машину. Вслед за ним втиснулись Росс и Арт.
— Желаем удачи!
— Счастливого полета!
Каргрейвз посмотрел вслед удалявшейся машине и повернулся к открытому люку «Галилея». Внезапно он ощутил страшное одиночество.
Выбрав подходящее место, мальчики укрылись за откосом, словно солдаты в окопе. У Морри был маленький телескоп; Росс и Арт вооружились теми же самыми театральными биноклями, которыми они пользовались во время испытаний своих моделей.
— Он закрыл люк, — сообщил Морри.
— Который час?
— На моих пять двадцать пять.
— Он может начать в любую минуту. Глядите внимательно.
В бинокль ракета казалась совсем крошечной; Морри со своей трубой был в более выгодном положении.
— Вот оно! Господи! — закричал он внезапно.
Из кормовой дюзы вырвалась реактивная струя, ярко отливающая серебром даже в лучах солнца. Корабль пока оставался неподвижным.
— Запустил носовой двигатель!
Из носовой части ракеты ударило яростное красное пламя химического двигателя. Оснащенный передними и нижними дюзами, «Галилей» мог обходиться без стартовой площадки и катапульты. Тут же запустились нижние двигатели. Нос «Галилея» резко задрался вверх, но действующие в противоположных направлениях кормовой и носовой двигатели удержали его на месте.
— Взлет!
Красные языки пламени из носовых двигателей внезапно погасли, и корабль отделился от земли. Прежде чем юноши успели перевести дыхание, он уже пролетел над их головами. Вскоре он поравнялся с горными вершинами и исчез из виду.
— Господи! — тихо произнес Арт.
Росс сорвался с места и побежал.
— Ты куда?
— В лагерь! Мы должны быть там раньше чем он!
— Давай!
Остальные бросились следом.
На пути в лагерь Росс побил все рекорды скорости, но, как они ни спешили, доктор их опередил. «Галилей» вынырнул из-за горизонта, и когда машина достигла лагеря, корабль уже тормозил при помощи носовых дюз.
Ракета круто нырнула вниз; ходовой двигатель уже был выключен. Струя носового двигателя взрыла почву на том самом месте, откуда корабль стартовал. Ударом нижних двигателей Каргрейвз поднял нос ракеты и ровно положил ее на землю. Морри только головой покачал.
— Классная посадка! — уважительно крякнул он.
Каргрейвз выпрыгнул из люка, ребята тут же окружили его и, восторгаясь наперебой, принялись лупить по спине.
— Как она себя вела? А управлять легко?
— Работает как часы! Правда, управление главным двигателем несколько запаздывает, но этого и следовало ожидать. Разогревшись, она не очень-то охотно сбавляет мощность. Нужно будет научиться «травить пары». Прежде чем скорость упала настолько, что я смог повернуть назад, ракета была уже на пол-пути к Оклахоме.
— Да, славный у нас корабль!
— Когда стартуем?
Лицо Каргрейвза стало серьезным.
— Как вы насчет того, чтобы не поспать эту ночь и полностью загрузить корабль? Согласны?
— Еще бы! О чем разговор!
— Ну и отлично. Арт, марш в ракету. Займешься радиоустановкой. Поручаю тебе связаться с Ассошиэйтед Пресс в Солт-Лейк-Сити. И с Юнайтед Пресс — тоже. Обращайся прямо в отдел новостей. Пусть приедут с телекамерами. Теперь нет смысла хранить тайну. Дай им понять, что здесь произойдет нечто особенное.