Всего за 239 руб. Купить полную версию
С Асмик, штатной нашей фельдшерицей, Ани Калваренц подружилась моментально. Хорошо иметь в общине двух медиков, жизнь сразу становится безопасней. Медиков надо беречь, при необходимости воровать, холить и лелеять, вовремя снабжать всем необходимым. Что я всегда старался делать.
— А из мужиков кто прикрывает?
— Зачем? Никого, Линна и прикрывает, она сама справится, или не знаешь?
— Да знаю… Что же это у вас бабки тяжести таскают, а молодые лбы в тельняшках по террасам гуляют?
— Ну ты чего, командир? Я ж на дежурстве, а не в отдыхающей смене. В маневренной группе состою, — обиделся малец.
— Вижу я, в какой ты мангруппе. Ладно, понял, теперь спрашивай.
Он пару раз глубоко вздохнул, настраиваясь должным образом, и выпалил:
— Вот вы с Гошем в Крыму были, так? С людьми там всякими нужными познакомились, обстановку просекли.
— Точно. Просёк.
— Круто! — нелогично восхитился пацан.
— Что ты хочешь узнать? Данька, вообще-то я чутка отдыхаю.
— Я быстро, — заторопился он.
— Ну, раз быстро… — оставив пустую чашечку, я потрогал ладонью полную, стоящую рядышком. Ещё горячая, отлично, — НЛО и там летают, чёрные безобразничают по весь рост, людей, как и у нас, осталось очень мало, зато есть всякая сволота. Системы жизнеобеспечения на полуострове практически не работают, особенно в городах. Ничего для тебя нового или необычного, родной. Да садись же ты, что стоишь колонной!
— Не, я не про то! — присев на самый краешек, он быстро почесал коротко стриженый затылок и решился: — А украинцы как, беспокоят?
Отвечать я не торопился.
Перевернув пустую кофейную чашечку на блюдце, выждал несколько секунд, потом посмотрел на образованный чёрной гущей узор, пошевелил губами, силясь вспомнить, чему меня некогда учила одна цыганка в кафешке железнодорожного вокзала в Казани. Ни хрена не вспомнил.
— Слушай, Даниил, а зачем тебе беспокоящие украинцы? Вот какого болта они тебе упёрлись и куда, что, своих проблем недостаточно?
— Интересно же! — с придыханием возразил он.
В незамутнённых юношеских глазах бушевало алое пламя ещё несовершённых подвигов и романтической мечты о землях Гренады, которые всенепременно нужно забрать у буржуинов и отдать крестьянам.
— Что именно интересно?
— Как они их там ловят или сразу нейтрализуют? Украинские ДРГ, ну диверсионно-разведывательные группы, на крымчан часто наседают? Это, чё я хотел сказать? Ну что вы смеётесь? Полюбасу же должны были остаться фанатики, которые захотят воспользоваться моментом и нанести ущерб!
— По какому любасу? Данила, приземлись.
— Ну, Игорь Викторович… — почти заскулил он.
— Хорошо. Во-первых, уясни себе вот что, мореман, если хочешь по-взрослому учиться воинскому делу: в уставах термина ДРГ вообще не существует, это партизанская отсебятина, жаргон, запомни.
— Жаргон? Вот это облом, ёлки! А как же военные люди их называют?
— Называют грСпН, то есть группа спецназа.
— Ага, понял, дядь Игорь, спецназ это реально круто, чё! Постой-постой… А если операцию не спецназовцы замутили, а простые армейцы. Подумали, взяли и заслали в наши тылы пацанов заряженных с диверсией, то как тогда?
— Просто разведгруппа. У армейцев нет практических задач по диверсионной работе. Зато у них есть войсковая разведка, которая действует, запомни, в интересах своего соединения. То есть разведрота полка действует в интересах полка, и в его полосе, являясь одним из разведорганов полка и добывающим органом начальника разведки полка. Запомнил? Они могут действовать согласно штата: разведотделение, разведвзвод. Разведку могут вести. Раз-вед-ку. А не заниматься диверсиями, это не их профиль.
Из-за стеклянных дверей входа, где некогда располагался стильный, даже пафосный ресепшн этого крутого отеля, высунулся Ной. Сидя к зданию спиной, молодой Манченко его не видел. Армянин внимательно посмотрел на нас обоих, оценил ситуацию, а затем совершил характерное движение кистью, словно ухватывая за шею курёнка и рывком отбрасывая его обратно в хлев с башкой набок. Я незаметно в ответ качнул головой. Негоже именно сейчас обламывать парня, заливая огонь поднимающегося куража обыденными задачами по хозяйству. Лучше я сам притушу, когда потребуется.
— Ну, а простые шныри? Не армейские? Добровольцы всякие, или партизаны, как ты говоришь. Всё-таки, обидки всякие, старые счёты. А тут ништяки, караваны с добром туда-сюда ездят.
— Так ты про грабёж караванов? — расхохотался я. — Успокойся! Даже в Крыму нет караванов, представляешь?
— Обламываете, дядя Игорь, — шмыгнул он носом. — А вообще, случаи бывали?
— Вроде бы, бывали, — на этот раз вполне серьёзно ответил я. — Только их гораздо меньше, поверь, чем тупых проскоков обыкновенного бычья от сохи и домкрата. Сейчас не до соседа, у себя бы жизнь наладить.
— Значит, не удалось вам в стычках с украинцами побывать?
— Нет. И я очень рад этому обстоятельству, хватит нам с соседями рамсы делить, надо с гугонцами резаться, — кивнул я.
— А с бандосами?
— Да ты не уймёшься! Всё, Данька, не морочь мне голову. Гош вернётся, расскажет тебе в ярких красках, он горазд на литературу приключенческую. И потом, ты как собрался партизан от бандосов отличать в поле или в застройке? По нашивкам ярким, что ли? Чужой, с оружием, крадётся — вот и все признаки, мочи наотмашь.
— Так и знал. Значит, Санин в Крыму повоевал… вот же гад, — расстроено прошептал морячок. — Хорошо, тогда последний вопрос, и всё. Игорь Викторович, а ты на срочке в спецназе служил?
— Упаси господи! Я был обыкновенным мотострелком, пехота, мабута.
Он даже растерялся. И расстроился. Вот так и рушатся мифы.
— Как же? Я-то думал! А живаком спецназеров видел?
— Нет, в войсках не довелось, по мирняку общались. У нас в бригаде был один такой… Так! Хватит меня тут допрашивать, босота!
— Эх… Мне бы в спецназ.
Я щёлкнул пальцами, привлекая его внимание, прищурился и строго сказал:
— Спецназовец, малец, начинается не с обвесов к автомату да понтов проколоченных, а с образования. Я вот тебе список обязательного к прочтению написал месяц назад, и как ты, готов отчитаться, а? Думал, забуду? Что сейчас листаешь?
— Этого, как его, леший задери, «Морского Волка», Джека Лондона, во!
— И что скажешь?
— Рано пока говорить, — важно бросил он. — Самую малость осталось.
— Тьфу на тебя, остолоп. Ступай, узнай, что там с пловом.
— Да чо с пловом, костёр дымит, дрова трещат, казан шкворчит, узбек поёт, — тут же огрызнулся молодой, посмотрел в небо и закончил одной из приговорок Будко: — Дождя не будет, погода впереди по всему знамому добрая…
* * *К отелю «Цитрус» я, вообще-то, приглядывался давно, а ранним летом даже проводил здесь рекогносцировку, изучал хозяйство вместе со старшим Манченко и шкипером. Поднятые над землёй примерно на полтора метра двор и цоколь удачно возвышали территорию, обеспечивая отличный обзор. Получилась этакая зона мини-променада, откуда комфортно обозревать реку, горы, кусочек моря и панораму Адлера. Сидишь, пьёшь кофеёк или чего покрепче, а внизу по набережной гуляют люди, на которых ты посматриваешь свысока, потому что именно это запланировал архитектор.
Двор у относительно недавно построенной гостиницы получился просторным. В дальнем правом углу синеет кафелем прямоугольник большого открытого бассейна, и сейчас не пустого, с трёх сторон его ограждают полупрозрачные ветровые экраны. За зданием спрятались остатки детской площадки и рядок тренажёров. Немного молодых пальм в кадках, декоративные фонари, паровоз-мангал, небольшая сцена. Летнее кафе-ресторан под зонтиками раскинулось вольготно, однако свободного места оставалось много, есть, где разминаться по утрам. В дальнем углу на специальном помосте установлен огромный автоматизированный дизель-генератор, штука мощная, прожорливая и шумная. Избыточная для нынешних условий бытия, такой агрегат не нужен.
Стильная пятиэтажная гостиница изначально была оснащена по последнему слову современной курортной техники: централизованное кондиционирование воздуха, зеркальный лифт OTIS, аудиосистемы по всему строению, через которые круглосуточно доносилась тихая успокаивающая музыка, видеопроектор, транслирующий музыкальные телеканалы на брандмауэр примыкающей сбоку гостиницы, системы сигнализации и пожаротушения. Трудно такое хозяйство держать в порядке, подумал я, познакомившись с «Цитрусом», придётся упрощать, обрезать, отказываться. И генератор надо ставить поменьше, тут сгодится простейший японский дырчик.
Тогда мы решили не суетиться, «Орхидея» всех устраивала.
Однако был у «Цитруса» несомненный плюс, одна очень важная опция, ставшая бесценной после неожиданной активизации боевой активности кораблей гугонцев — обширный подземный этаж, настоящее бомбоубежище. Автотехника гостей отеля въезжала на стоянку со стороны тихого аппендикса, образованного улицей Станиславского, в этом месте выходящей к реке. С учётом сложностей в Адлере со стоянками это являлось несомненным конкурентным преимуществом гостиницы, во многом определяющим выбор места при бронировании. Ресторан «Цитруса» тоже располагался под землей, со стороны набережной имелся ведущий вниз лестничный пролёт отдельного входа в это, весьма неплохое, по отзывам побывавших, заведение. Внутри, конечно, все помещения сообщались между собой.