Всего за 239 руб. Купить полную версию
— Эй, морда, не тряси, давай без душа!
Спрятались. Так, остановочка. Подожду, ещё посмотрю, как-то тревожно стало на душе, мерещится, что кто-то за мной наблюдает.
Крепко взволновались небеса. Когда я въезжал в туннель, то дождик только начинал капать, да и не дождик, а так, мелкая морось. Переменчива погода поздней осенью в долине. Это на альпийских лугах Красной Поляны всё более менее стабильно, по природному графику, уже и крокус зацвёл, скоро снега лягут. А здесь ещё и потеплеть может, причём резко. Сегодня градусов десять тепла, при такой влажности да с ветерком, пусть и слабым, на улице совсем некомфортно, выходить наружу мне не хотелось.
— Со мной пойдёшь? Не пойдёт. Вон как свернулся, лентяй шерстяной. Как хочешь. Забрав пулемёт, я вышел наружу и осторожно прошёл под край козырька. В одиночестве я наблюдал недолго, за спиной послышался мягкий топот. Отчего-то передумав, сервал выпрыгнул на дорогу и подбежал ко мне, встав рядом. Я машинально погладил его по голове.
— Что скажешь, амиго?
Первый раз в жизни слышу, что бы кошка этак по-человечески вздохнула. От собак подобное слышал, особенно когда сгоняешь её с нагретого дивана, но чтобы кошачьи… Наверное, из-за размера, лёгкие большие. Да ещё как-то по-взрослому, ответственно! Глянув на меня не только со строгостью, но и с тоской, Сервелат посмотрел на козырёк, с отвращением тронул лапой край лужи и бодро потрусил к микроавтобусу. Прямо под ливнем!
— Куда, дурачок, вымокнешь! — заорал я.
Из накопленного общими усилиями опыта я знаю, что в такую непогоду НЛО предпочитают отстаиваться, тарелки дожди не любят. Скорее всего, они вообще сейчас в районе не летают. Отчего тогда тревожно? Вот и кошак что-то решил проверить… Быстро обежав автомобиль по кругу, Сервелат ничем не заинтересовался, остановившись возле какой-то кучи. Я пригляделся. Мокрый до последней шерстинки сервал дёрнул лапой и увидел, что это большая сумка. Вот оно в чём дело… Пищу ищет, привычка. Сунув нос внутрь, котяра тут же отпрянул назад, беззвучно чихнул, потом замер на мгновенье, быстро осматривая небо, и скачками, поднимая кучу брызг, по огромной луже помчался назад.
Что делать, я полез за большим пляжным полотенцем, которое прихватил в «Олимпийской». С логотипом отеля, между прочим, новенькое, чистенькое.
— Говоришь, нет никого? И ничего интересного? Вот и хорошо… Стой спокойно!
Разведчик урчал, вынужденно терпел процедуру сушки полотенцем, молча скалился, но всё-таки попытался обозначить лёгкий укус в руку, за что получил ладонью промеж глаз — дружба дружбой, а папу знай, стервец!
И тут пошла связь.
После случая на выходе из Мамайского туннеля я вывел громкость почти на полную, и щелчок вызова расслышал очень хорошо. Вздрогнув, быстро шагнул к открытой двери джипа, и тут же понял, что носимая рация у меня на груди отозвалась точно таким же щелчком, разве что потише.
— Вызываю белый «Дискавери»! — чётко произнёс сухой мужской голос.
— Здесь. «Сармат» в канале, — отозвался я как обычно.
— Твой котяра?
Он меня видит, как на ладони, и, дай бог, чтобы не в оптический прицел хорошей винтовки. Точнее, нас видит. Рядом где-то сидит, раз кота через стекло рассмотрел, издалека в этой дождливой серости и оптика не поможет. Да и качество приёма, чистота голоса в эфире и отсутствие помех в сигнале вызывающего свидетельствовали о том, что неизвестный оператор находится совсем рядом.
— Мой. С кем имею дело? Назови позывной.
— Нет у меня позывного, — отозвался он несколько смущённо. — Впрочем… Себастьян Перейра, пусть будет так. Пока это всё.
— Торговец чёрным деревом? — невольно улыбнулся я.
— Почти. Я краснодеревщик, мастерская у меня тут.
— Принял. Внимательно, Перейра.
Где же прячется этот внезапный наблюдатель за тоннелями с позывным из знаменитой приключенческой книги, хотелось бы мне знать? Вот из того домика смотрит, похоже. Или он чуть подальше точку слепил, за деревьями, из белого двухэтажного наблюдает?
— Ты ведь Залётин, так? Игорь Викторович?
— Мы знакомы? — перебил я вопрос вопросом.
— Нет, просто наслышан.
— С соседями сплетничаете? Может, у вас тут ещё и клуб есть?
— Я же образно говорю! — он понял мою иронию. — Плохо с соседями, вживую не побазаришь, эфир слушаю. Иногда рассказывает кто из проезжающих. Короче, можешь двигаться спокойно, тарелок нет.
Не врёт. Я не знаю ни одного случая коллаборационизма. Люди по-прежнему грызутся друг с другом, бегают из одной банды в другую, ни никто ещё не перешёл на тёмную сторону. Так что можно поверить, тем более что тут явно есть отличные позиции, позволяющие контролировать и небо поблизости, и сложные участки трассы..
— Залетают? — не забыл спросить я.
— Утром одна подвалила, мелкая, покрутилась примерно полчасика и ушла куда-то.
— А машины?
— Совсем мало транспорта ездит нынче по дублёру, — сокрушённо произнёс он и добавил. — Тарелки чаще вижу. Нет у меня хорошего ствола, чтобы её подшибить.
— И не связывайся, Перейра, целее будешь, — от души посоветовал я, продолжая без стеснения изучать подходы и склоны.
В эфире раздался короткий смешок.
— Не, товарищ Залётин, у меня позиция получше, там, куда ты смотришь, меня не увидишь!
— Ладно… Ты вообще как тут бедуешь? Группа большая?
— Семья, — сознался он.
— Хм… Смело живёшь, мужчина! Понял тебя. Больше ничего в эфире не говори. И слушай. Где-то месяц назад появилась банда, думаю, пришлые. Работают в эфире, ищут одиночек, без крыши, потом бомбят. Поблизости ещё кто-то живёт?
— На Донской, вроде, как-то есть, ловил пару раз. Да, где-то там, упоминали о «Хинкальной № 1»… Только нервные они, паники много. Сегодня их поймать не смог.
Я покачал головой, оценивая только что услышанное. С Донской, значит… Всё сходится, недалеко от места неудачного сеанса, могло быть и так.
— Похоже, братан, их уже скантовали… Слушай, а ты с места сняться не хочешь? Охота тебе тут бирюками сидеть, удачу злить, родных пугать? Могу подождать прямо здесь, на трассе, я домой еду.
Он замялся, явно стараясь как можно быстрей переварить неожиданно предложение.
— Вот так сразу? Сложно, Игорь Викторович. Здесь у нас всё, что нажито непосильным трудом, привыкли мы к месту, да и позиция удобная. Подумать надо.
— Не поддавливаю, можно и без гонки, думай. Хорошо, давай сделаем так, — я продолжал внимательно смотреть на два подозрительных дома, ожидая случайного блика бинокля или стекла двигающейся форточки. — Позывной твой окончательный — «Себастьян», внесу в общую таблицу. Как понял, приём.
— Понял, Игорь Викторович.
— От Красного Штурма попробую маякнуть, может зацепимся. У тебя аппарат мощный?
— Достаточно.
— Тогда жди скорого визита, познакомимся очно. Больше ни с кем не контактируй, даже на мой позывной не клюй сходу, проверяй. А вот… на кота проверяй! Пусть опишут. И спасибо за помощь, поедем.
— Удачи!
Так как я давно выпустил полотенце из рук, котяра принялся вытираться сам, елозя по голубенькой пушистой махре прямо на асфальте.
Дальше всё пошло без приключений.
Возле «Спутника» было тихо, после окончательного приземления дурной местной банды тут никто не жил. А место очень хорошее, закрытое от непогоды, рядом речка со свежей водой, на склонах, в дачных посёлках горы Большой Ахун, на вершине которой стоит легендарная смотровая башня, полно заброшенных фруктовых садов и огородов. Можно сказать, ключевое местечко, заставу бы здесь поставить, рубеж. Мост контролировать легко, тоннель ещё проще. Своевременно обнаружение и предупреждение — великая вещь. Что поделать, если время такое настало?
Как же плохо, что к войне с инопланетянами добавляются проблемы взаимоотношений так и не поумневших остатков человечества! Лихое время… А люди, как выяснилось, за сотню лет относительно развитой цивилизации добрей и мягче не стали.
Этот новый мир живёт сам по себе и постоянно изменяется, как и его новая политическая карта. Почему? Потому что где-то растут точки напряжения, накапливаются новые, пусть и мелкие по старым-то масштабам, противоречия. Кто-то сливается, кто-то расходится, а кто и исчезает навсегда. Всё определяет либо воля аборигенов, либо воля гугонцев, которые, вы удивитесь, тоже имеют свою политику, хотя их конечных целей мы наверняка не знаем.
Карты, политика… Нечего на гугонцев валить. Всё это людское. Земля без людей, знаете ли, вообще не имела карты. Земля без людей в геополитику не играла. Она ни с кем не сливалась и ни от кого не отделялась. Ей вообще по барабану бацилла под названием человечество, Земля жестока к человеку ровно так же, как и ко всем остальным животным, и всегда готова испытать его на прочность.