Всего за 399 руб. Купить полную версию
Они прекрасно знали, что войско настроено не в пользу Улугбека. Ученый на троне солдат мало вдохновляет. Духовенство давно против него затаило раздражение и злобу, и подай только знак, с ним тут же расправятся. Кроме того, общая атмосфера эпохи средневекового общества была такова, что его гуманистические деяния и, в частности, занятия наукой и просветительством, мало кого воодушевляли, слишком узкий круг образованных людей мог поддержать его в то время. И уж никак его деятельность не вызывала поддержку и сочувствие в народе.
В Европе, благодаря античному наследию, образованных людей было больше, их круг шире. Хотя и здесь, на Востоке, античность после походов Александра Македонского обрела благодатную почву. Имена Птолемея, Эвклида, их труды становились известны. Хочу напомнить, что именно Самарканд, центр той области, которая когда-то называлась Согдиана, сыграл в судьбе похода и жизни Александра заметную роль. На пути в Индию он в Самарканде убил в горячности своего молочного брата, побратима Клита — это оказалось знаковым событием. На обратном пути из Индии снова в районе Самарканда Александр устроил знаменитые десять тысяч браков своих воинов и полководцев с местными восточными женщинами и девушками. Тогда его преследовала глобальная идея вырастить новую расу людей. Между прочим, внешний облик Улугбека, который удалось восстановить советскому скульптору и антропологу Михаилу Герасимову, являет собой пример смешения кровей. Ведь Азия была настоящим котлом, в котором переплавлялись народы. Его лицо не отнесешь ни к европейскому типу, ни к азиатскому.
Однако если вернуться к вопросу о социальной поддержке Улугбека и посмотреть на расстановку сил, то окажется, что против него были все — армия, духовенство, ремесленники, торговые люди, крупные землевладельцы. Этот налог, тамга, который он ввел в начале своего правления, давал хороший доход казне, и позволял Улугбеку строить медресе, улучшать дороги. Но людям трудно заглядывать в будущее, им нужно сытное настоящее, а введение нового налога — лучший способ возбудить недовольство. Улугбек в этом был неосмотрителен, он больше думал о будущем и больше смотрел на звезды, чем в лицо действительности.
Он только два года был великим султаном — с 1447-го по 1449 год. Его преследуют распри и заговоры, ему не на кого опереться. И в конце концов, его правление омрачила прямая, открытая война со старшим сыном Абд ал-Латифом. Два войска сошлись, и войско Улугбека наголову было разбито.
Улугбек сдался сыну и смиренно попросил отпустить его в паломничество, в Мекку. В том, что старый человек покинет страну, уйдет далеко и наверняка уже не вернется, не было никакой угрозы для узурпатора власти. И Абд ал-Латиф дает согласие, но, оказалось, он ведет двойную игру. Над отцом устраивается церковный суд, на котором обвиняемый не присутствовал. Улугбека обвинили в ереси и отступничестве от Корана, который он, кстати, знал наизусть. Он совершенно свободно цитировал Коран и не подвергал сомнению значимость этой великой книги. Он находил там свое, и в этом-то, очевидно, и была его вина с позиции церковников.
Итак, его обвинили в ереси и вынесли смертный приговор. Но лишить его жизни было поручено не палачам, а некоему Аббасу, который по законам шариата имел право на кровную месть. Отец Аббаса некогда был казнен по приказу Улугбека. Молва говорит о том, что казненный был главой заговорщиков. Всех заговорщиков Улугбек пощадил, а его одного, как непримиримого главаря, по закону того времени предали смерти. И, таким образом, Аббасу было поручено привести приговор в исполнение.
Он догнал свою жертву совсем недалеко от Самарканда. Улугбека схватили, связали и отрубили голову, без всяких слов и церемоний. Но Абд ал-Латиф, старший сын Улугбека, по приказу которого было совершено злодеяние, на этом не успокоился. Он приказал казнить и своего младшего брата, Абд ал-Азиза, который проявлял интерес к наукам и потому был особенно любим отцом.
Узурпатор, злодей и отцеубийца правил недолго, меньше года и был убит заговорщиками. Существует легенда о том, что Абд ал-Латифу приснился сон и во сне ему преподнесли на блюде его собственную голову. Проснувшись в ужасе, он начал гадать по книге стихов Низами, что было принято в то время. И наткнулся на такие строчки: «Отцеубийце не может достаться царство, а если достанется, то не более, чем на шесть месяцев». Он пробыл на троне чуть более этих шести месяцев.
Существует еще одно предание. Оно повествует о том, что любимый ученик Улугбека аль-Каши, узнав о мученической смерти учителя (люди на базаре только об этом и говорили), надел кольчугу, хорошо понимая, что его могут убить, и бросился в знаменитую обсерваторию. Он спешил и боялся, но, превозмогая страх, стал собирать книги и рукописи, чтобы вынести их оттуда. И этому отважному человеку посчастливилось. Наняв каких-то людей, он вытащил, а потом надежно спрятал книжное собрание Улугбека. Не соверши он тогда, почти шесть веков назад, этот героический поступок, как бы мы сегодня узнали о занятиях и достижениях Улугбека?!
Аль-Каши стал одним из первых средневековых эмигрантов. Он боялся султана и поэтому бежал в Турцию, захватив часть архива Улугбека с собой. Аль-Каши был ласково принят при дворе и успел даже побыть советником при турецком султане. Вот таким образом значительная часть архива была спасена, и имя Улугбека, этого великого звездочета, ярко сверкает среди звезд первой величины на историческом небосводе, потому что, как он говорил, важно лишь то, что ты оставляешь после своего ухода.
Ян Жижка Патриот и полководец
В школьном учебнике о нем мы найдем очень простые штампы: «великий полководец», «одноглазый», «возглавил войско праведных воинов», «не потерпел ни одного поражения в многочисленных сражениях и вел свое воинство от победы к победе, пока не умер от чумы, уже ослепший совсем». И это все, что знают наши школьники про эту историческую личность. Удивительно, почему такой выдающейся фигуре, как Жижка, и такому фантастически интересному периоду истории средневековой Чехии, как рубеж XIV–XV веков так мало уделяется внимания! Так мало они занимают места в нашем сознании и эмоциональном восприятии… На мой-то взгляд, это было время чудес, случившихся в небольшой центральноевропейской стране. Ее народ никак не хотел признать свою страну частью «Священной Римской империи». Думаю, как раз на этой почве эти чудеса и произошли.
Но сначала о герое. Слово «герой» к Жижке на редкость подходит. Не идеальный и не идеализированный, но живой, настоящий, затмивший легенды своими деяниями. Его родители — мелкие дворяне, земаны. Они жили в южной Чехии, в ее живописнейшем уголке, в небольшом деревянном замке Троцнов, к которому прилегали скромные земельные владения. Здесь в 1360 году у них родился сын Ян. Уже в зрелом возрасте он вынужден был стать благородным разбойником. Самое удивительное, что его личная судьба как две капли воды напоминает судьбу нашего любимого литературного героя Дубровского. Подчас приходит мысль, что, может быть, Пушкин, человек в высшей степени эрудированный, что-то слышал о Жижке и его замке Тронцов. Слишком много совпадений.
Все началось с того, что этот замок и прилегающие к нему живописные земли чрезвычайно приглянулись пану Рожмберку, магнату, который держал под своей властью всю Южную Чехию. В стране набирал силу тот самый процесс, который в XV веке спровоцировал Гуситские войны. Верхушка — феодальная и даже городская — онемечивалась. И чехи, вошедшие не по своей воле в состав «Священной Римской империи», стали замечать, что всюду правят чужие, в основном немцы или онемеченные чехи, что ничуть не лучше.
Рожмберк, человек властный, богатый, привыкший к тому, что отказа ему ни в чем нет, сначала предложил продать ему Троцнов. «Продай свою деревушку, ты, нищий», — сказал он и был прав — рыцарство в это время было в упадке, и толпы рыцарей бродили по стране, не имея ничего. Жижки тоже были небогаты. В поместье у них было 15–20 крестьян, не более.
Отец Яна мало отличался по своим занятиям от крестьян. Подчас впрягался и в плуг — что было невозможно для рыцаря XII–XIII веков, эпохи классического Средневековья. Замок Жижки продавать не захотели. Слишком давно они им владели, здесь рядом был их родовой погост. Тогда Рожмберк затеял абсолютно несправедливый судебный процесс — со лжесвидетелями и фальшивыми документами.
Унизительный процесс — сильный против слабого! И приговор был — отдать замок с землей Рожмберку… И вот тут Жижка поступил совсем нетипично для рыцаря.
Надо сказать, что в какие-то моменты истории Средних веков рыцари становились разбойниками-грабителями. Вспомним пана Володыевского, да и не он один выходил в те нелегкие времена на тропу грабежа и убийств. Не то — Ян Жижка. Он вместе со своими крестьянами пошел в благородные разбойники. Начал с того, что поджег свой собственный старенький деревянный замок, который запылал как факел, что послужило сигналом к началу открытой войны. Вся Южная Чехия буквально вспыхнула от этого факела и вздрогнула от действий партизанского отряда Жижки. Партизаны жгли имения Рожмберка. Есть глухие упоминания о том, что Жижка заранее предупреждал людей о готовящихся поджогах. Но конечно, силы были не равны, и Жижка был на грани поражения, пленения, хотя очень хорошо и умело разбойничал. В нем, видимо, уже проступал дар полководца, который потом сделает его великим героем Гуситских войн.