— Гм-м, — Чак задумался, наливая себе кофе.
— В будущем вас ждет эффектное убийство женщины, которую вы боитесь и ненавидите. Это важное событие могло бы активировать у мистера Хентмана скрытые способности к ясновидению. И, даже не зная об этом, он мог почерпнуть отсюда сюжет для своего сценария… Часто пси-способности срабатывают именно таким образом. Чем дольше я об этом думаю, тем больше уверен, что так оно и было. Поэтому я считаю, что теория ЦРУ неверна: Хентман и его альфанский дружок не собираются угрожать вам, так сказать, «раскрытием» ваших намерений. Они просто делают то, о чем говорят: стараются состряпать прибыльный телесценарий.
— А как быть с аргументом ЦРУ, что альфанцы, мол заинтересованы в Альфе Третьей Эм-два? — спросил Чак
— Возможно, — признал студняк. — Это было бы типично для альфанцев — не сдаваться, продолжать надеяться. В конце концов, спутник находится в их системе. Но, с вашего позволения, теория людей из ЦРУ кажется мне жалким набором случайных подозрений. Несколько обособленных фактов, соединенных вместе ad Hoc[3] сложной теоретической структурой, где каждому приписывается участие в заговоре. Гораздо более простое решение может быть и более правдоподобным. Как работник ЦРУ ты должен знать, что оно, как и все прочие разведывательные организации лишено способности мыслить логически.
Чак захохотал.
— Собственно, — промыслил студняк, — можно сказать, что твое желание отомстить жене — результат многолетнего пребывания в аппарате разведки.
— Но одно тебе придется признать, — сказал Чак. — Мне исключительно не повезло, что Хентман и его писатели ухватились именно за этот вариант сценария.
— Пожалуй, но самое смешное, что через минуту ты сам сядешь писать для него диалоги. — Студняк засмеялся. — От этого они станут более точными. Хентман будет в восторге от твоего вдумчивого анализа мотивов Зигги Тротса.
— Откуда ты знаешь, что его должны звать Зигги Тротс? — Чак снова сделался подозрительным.
— Я прочел это в твоих мыслях.
— Значит, ты должен был прочесть и то, что я хочу остаться один.
Впрочем, спать ему не хотелось. Он собирался сесть и начать работу над сценарием.
— Пожалуйста.
Студняк убрался, и Чак остался один. С улицы изредка доносились звуки проезжающих машин.
Он постоял немного у окна, допил кофе, потом сел за машинку и вставил в нее лист бумаги.
«Зигги Тротс, — с отвращением подумал он. — Боже, что за имя. Какой тип человека оно обозначает? Идиота, достаточно безумного, чтобы наткнуться на идею убийства своей жены. — С профессиональным размахом он принялся обдумывать первую сцену. — Разумеется, сперва Зигги Тротс будет делать что-то совершенно безвредное. Может, читать дома гомеогазету, пока жена отравляет ему жизнь. Да, эта сцена будет выглядеть исключительно реалистично — я буду основываться на многолетнем опыте».
Он застучал по клавишам машинки…
Чак печатал несколько часов, мысленно благословляя нелегальный стимулятор. Он не чувствовал усталости, работа шла даже быстрее, чем обычно. В семь тридцать, когда золотистые лучи утреннего солнца залили улицу, он вышел на кухню и принялся готовить завтрак. «Теперь пора в ЦРУ, — сказал он себе. — В восемь тридцать у меня встреча с Дэниелем Мэджбумом».
С куском тоста в руке он стоял у пишущей машинки, просматривая готовые листы. Выглядело это неплохо. Ничего удивительного — сочинение диалогов годами было его хлебом. Теперь следовало переслать это авиапочтой Хентману, в Нью-Йорк. Дойдет за час.
В двадцать минут девятого, когда он брился в ванной, послышался звонок видеофона. Впервые с тех пор, как ему поставили аппарат.
— Алло?
На маленьком экране появилась поразительно красивая девушка, похожая на ирландку. Чак удивленно заморгал.
— Мистер Риттерсдорф? Меня зовут Патриция Вивер. Я только что узнала, что в вашем сценарии есть роль для меня. Нельзя ли мне получить экземпляр? Я просто умираю от нетерпения. Годами я буквально молилась, чтобы Бог дал мне выступить в программе Банни. Я от него в восторге!
Разумеется, у него был термофакс, и он мог сделать сколько угодно копий.
— Я вышлю вам все, что сделал. Но сценарий еще не закончен, и сначала мне нужно повидать Банни. Не знаю, что он решит оставить… может быть, ничего.
— Судя по тому, как он говорил о вас, — сказала Патриция Вивер, — я уверена, он использует все. Вы не могли бы сделать это для меня? Я оставлю свой адрес, это недалеко от вас. Вы в северной Калифорнии, а я в Лос-Анджелесе, в Санта-Монике. Мы можем встретиться, если вы не против. При случае послушаете, как я читаю свою роль.
«Ее роль? О Боже!» — Он вдруг вспомнил, что не написал диалога, оправдывающего присутствие агента разведки, грудастой женщины с искусственно увеличенными сосками. Были только сцены с Зигги и его сварливой женой. Оставался единственный выход — взять полдня свободных и написать еще.
— Знаете что? — сказал он. — Я принесу вам копию. Дайте мне время до вечера. — Чак взял ручку и лист бумаги. — Как ваш адрес? — спросил он, одновременно думая: «К черту симулакрона Мэйджбума!»
Никогда прежде он не видел такой красивой девушки, Все прочее вдруг стало неважным, отступило на второй план.
Чак записал ее адрес, дрожащими руками выключил видеофон и сразу же упаковал листки со сценарием. По дороге в Сан-Франциско он сунул конверт в скоростную почтовую капсулу и дело было сделано. «Сидя за столом в ЦРУ, — решил Чак, — придумаю какой-нибудь диалог для мисс Вивер. К восьми рукопись будет уже готова. В конце концов, все не так уж плохо. Это гораздо лучше, чем кошмарная жизнь с Мэри».
Он добрался до здания ЦРУ в Сан-Франциско и вошел через хорошо знакомые широкие двери.
— Риттерсдорф, — произнес чей-то голос, — зайдите в мой кабинет.
Это был Роджер Лондон, большой, грозный и угрюмый. Он недовольно разглядывал Чака.
«Еще один разговор», — подумал Чак, идя за Лондоном.
— Мистер Риттерсдорф, — сказал начальник, притворив дверь. — Вчера ночью мы установили прослушивание вашей квартиры, и знаем, что вы делали после нашего ухода.
— И что же я делал?
Он не помнил за собой ничего, что могло бы заинтересовать ЦРУ. Разве что сказал слишком много, разговаривая со студняком.
Мысли ганимедийца были, разумеется, неуловимы для микрофонов. Единственное, что он помнил, так это свои слова о колоссальном невезении, о том, что идея Хентмана касалась мужчины, убивающего свою жену с помощью симулакрона ЦРУ. И конечно, то…
— Мы знаем, что всю ночь ты работал, а это было бы невозможно, не имей ты доступа к запрещенным стимуляторам. Значит, у тебя есть связь с чужаками, которые их поставляют, а в таком случае… — Он посмотрел на Чака. — Ты временно отстранен от работы. Этого требуют соображения безопасности.
— Но ведь, чтобы работать в две смены… — начал было Чак.
— Ни один работник ЦРУ, достаточно глупый, чтобы принимать наркотики внетерранского производства, не способен выполнять свои обязанности здесь, — оборвал его Лондон. — Отныне Мэйджбум будет управляться группой, состоящей из Пита Петри и парня, которого ты не знаешь — Тома Шнейдера. — Лицо Лондона расплылось в неестественной улыбке. — Но у тебя останется твоя вторая работа… А может, и нет?
— Что значит «может, и нет?» — Разумеется, он будет работать на Хентмана, они же подписали контракт.
— Если версия ЦРУ верна, ты не будешь нужен Хентману, когда он узнает, что тебе запретили работать с Мэйджбумом, — сказал Лондон. — Думаю, что в течение примерно двенадцати часов… — Он взглянул на часы. — Скажем, к девяти вечера ты узнаешь, что вообще нигде не работаешь. Думаю, тогда ты охотнее пойдешь на сотрудничество с нами, и обрадуешься возвращению к прежнему состоянию. Точка. Кстати, откуда ты получил эти наркотики?
— Я отрицаю, что принимал какие-либо наркотики, — ответил Чак, но даже для него самого это прозвучало неубедительно. Лондон держал его в руках, и оба они знали это.
— Почему бы тебе просто не пойти нам навстречу? — спросил Лондон. — Брось работу у Хентмана, скажи, кто дал тебе наркотики, и через полчаса получишь Мэйджбума. Могу обещать это со всей ответственностью. Почему ты…
— Деньги, — ответил Чак. — Мне нужны деньги из обоих источников.
«А еще меня шантажируют, — мысленно добавил он. — Лори Раннинг Клэм». Но вслух он этого сказать не мог, во всяком случае, не Лондону.
— Хорошо. Можешь идти. Свяжись с нами, когда расплюешься с Хентманом. Может, тебе придется выполнить только это условие, чтобы вернуться к нам на работу. — Он открыл Чаку дверь.
Ошеломленный Риттерсдорф оказался на широкой парадной лестнице. Это казалось невероятным и все-таки произошло. Он потерял свою многолетнюю работу из-за сущего пустяка. Теперь ему не дотянуться до Мэри. К черту деньги: того, что он получал от Хентмана, было более чем достаточно. Но без Мэйджбума он не мог реализовать свой который и так уже откладывал слишком долго. Сейчас, когда жизнь его утратила конкретную цель, он чувствовал в душе огромную пустоту.