— Риттерсдорф, это твои коллеги, мои писатели. Высокий, — он указал сигарой, — Калв Дарк. — Дарк медленно подошел к Чаку и пожал ему руку, — А этот низенький, толстый и лысый — мой главный писатель, Тьюсди Джонс.
Джонс тоже подошел поздороваться. Это был проворный негр с резкими чертами лица. Оба писателя выглядели вполне дружелюбно, и Чак не почувствовал никакой враждебности с их стороны.
— Садись, Риттерсдорф, — предложил Дарк. — Ты проделал долгое путешествие. Выпьешь чего-нибудь?
— Нет, — ответил Чак. Он хотел сохранить ясные мозги.
— Пообедал в дороге? — спросил Хентман.
— Да.
— Я рассказал парням о твоей идее, — начал Хентман. — Обоим понравилось.
— Отлично.
— Однако, — продолжал Банни, — они обкашляли ее и предложили свою поправку… Знаешь, что я имею в виду?
— Буду счастлив услышать.
— Мистер Риттерсдорф, — заговорил Тьюсди Джонс, — а может симулакрон совершить убийство?
Чак долго смотрел на него, прежде чем ответить:
— Не знаю. — Ему стало зябко. — Ты имеешь в виду, может ли он совершить это, действуя автоматически, самостоятельно?
— Я хочу знать, может ли человек, управляющий симулакроном на расстоянии, использовать его как орудие для убийства.
Чак обратился к Хентману:
— Но я не вижу в этой идее ничего смешного. А мое чувство юмора довольно черное.
— Подожди, — остановил его Банни. — Ты забыл о знаменитых старых триллерах, комбинации страха и шутки. Например, «Кот и канарейка», фильм с Поллет Годдард и Бобом Хоупом. Или знаменитый «Мышьяк и серые кружева», не говоря уже о классических британских комедиях, в которых на каждом шагу кого-нибудь убивали… Когда-то их было множество.
— Вот оно что… — Это было все, что мог сказать Чак. Возможно это простое совпадение? А может, — и это казалось весьма правдоподобным — студняк что-то сказал Банни? Но зачем организация Хентмана занималась этим? Почему их интересовала жизнь и смерть Мэри Риттерсдорф?
— Думаю, идея парней неплоха, — сказал Хентман. — С дрожью, так сказать… Видишь ли, Чак, ты работаешь для ЦРУ и не думаешь об этом, но средний человек боится ЦРУ, понимаешь? Он относится к нему, как к тайной межпланетной полиции и шпионской организации, которая…
— Знаю, — прервал его Чак.
— Ты только не съешь меня, — фыркнул Хентман, поглядывая на Джонса и Дарка.
— Чак, если ты, конечно, позволишь так тебя называть, — заговорил Дарк, — мы знаем наше дело. Когда средний Джо Смит сталкивается с ЦРУ, он обычно здорово пугается. Подсовывая Банни свою идею, ты не подумал об этом. Итак, есть оператор ЦРУ, скажем… — он повернулся к Джонсу. — Как его рабочая фамилия?
— Зигфрид Тротс.
— Итак, есть Зигфрид Тротс, тайный агент… Плащ из уранских сверчков, надвинутая на лоб шляпа из венерианского волосатика, и все такое прочее. Он стоит под струями дождя на каком-нибудь мрачном спутнике, скажем, в системе Юпитера. Знакомое зрелище.
— Зритель привык к определенному образу, понимаешь? — подхватил Джонс. — И вдруг он обнаружит, что в Зигги есть нечто такое, что отличает его от стереотипа угрюмого агента ЦРУ.
— Понимаешь, Зигги Тротс — идиот, — сказал Дарк. — Пижон, у которого ничего не получается, хотя он и старается изо всех сил. — Он сел на диван рядом с Чаком. — Он пытается совершить убийство, усек?
— Да, — ответил Чак, стараясь побольше слушать и поменьше говорить. Он здорово перепугался и подозревал всех и вся.
— Теперь прикинем, кого он будет пытаться убить, — продолжал Дарк. — Мы как раз спорили об этом.
— Шантажиста. Межпланетного финансового магната из совершенно другой звездной системы. Может, даже нечеловека.
Чак закрыл глаза и только монотонно кивал.
— Что случилось, Чак? — спросил Дарк.
— Он думает, — ответил Банни. — Переваривает эту идею. Правда, Чак?
— Д-да, — выдавил тот.
Теперь он уже был уверен, что Лорд Раннинг Клэм встречался с Хентманом по этому вопросу. Чак чувствовал себя в ловушке и не видел никакого выхода.
— Не согласен, — возразил Дарк. — Международный магнат-ювелир, марсианин или венерианец, это неплохо, но… — он махнул рукой. — Это уже приелось. У нас уже есть один стереотип, так не будем использовать еще один. Думаю, он должен попытаться расправиться с… Ну, скажем, со своей женой, которая изводит его. — Он рассмеялся.
— Неплохо, — признал Банни. — Но этого мало. Долго ли это может тянуться? Мне нужна постоянная позиция в программе, а не шелудивый номер на какую-то неделю.
— Думаю, что парня из ЦРУ, сидящего под башмаком у жены, люди купят, — сказал Дарк. — Во всяком случае… — он повернулся к Чаку. — Потом мы видим Зигги в деле, в руководстве ЦРУ, с разными полицейскими игрушками и электронными примочками. И вдруг его осеняет. — Дарк вскочил на ноги и забегал по комнате. — Он может использовать их против своей жены! А тут еще новый симулакрон.
Голос Дарка сделался металлическим: — «Да, сэр, что я могу для вас сделать?»
— Что скажешь, Чак? — спросил Банни, скаля зубы.
— Он убивает жену лишь потому, что она мегера? — выдавил из себя Чак. — Потому, что она его терроризирует?
— Нет! — воскликнул Джонс, срываясь с места. — Ты прав, нужна мотивация посильнее. Я, похоже, нашел… Девушка. У Зигги есть любовница на стороне, межпланетная шпионка. Красивая и сексуальная, понимаешь? А жена не хочет давать ему развод.
— Или же его жена познакомилась с подругой любовницы и…
— Подожди, — оборвал его Банни. — Что мы сочиняем? Психологическую драму или комедию? Это слишком запутанно.
— Верно, — согласился Джонс. — Мы уцепились за это, чтобы показать, каким чудовищем была его жена. Значит так: Зигги видит симулакрона… — Он умолк, потому что кто-то вошел в комнату.
Это был альфанец, одно из тех хитиновых существ, которые четверть века назад конфликтовали с Террой. Его клешни задрожали, когда он подошел к Банни, ощущая его присутствие с помощью антенн; альфанцы не имели зрения.
Осторожно коснувшись лица Хентмана, альфанец удовлетворенно повернулся, довольный, что все оказалось на своем месте. Его лишенная глаз голова повернулась, он потянул носом, определяя присутствие других людей.
— Я не мешаю? — спросил он дребезжащим голосом, с певучим альфанским акцентом. — Я услышал ваш разговор, и он меня заинтересовал.
— Риттерсдорф, — обратился Банни к Чаку, — хочу представить тебе одного из моих старейших и самых дорогих друзей. Я никогда никому не доверял так, как этому парню, Эр-Би-Эксу Триста Третьему. Может, ты этого не знаешь, но имена альфанцев похожи на номера автомобилей. Просто Эр-Би-Экс Триста Третий. Звучит, довольно безлично, но сердца у них действительно добрые. У Эр-Би-Экса Триста Третьего сердце из золота. — Он захохотал. — Даже два, по одному с каждой стороны.
— Приятно познакомиться, — машинально сказал Чак. Альфанец подошел к нему и коснулся его антеннами. Чаку показалось, что две мухи бегают по его лицу — исключительно неприятное чувство.
— Мистер Риттерсдорф, — зазвенел альфанец. — Рад с вами познакомиться. — Он отступил на шаг. — А кто еще в комнате, Банни? Я чувствую и других.
— Это Дарк и Джонс, — ответил Хентман, — мои писатели. — Вновь повернувшись к Чаку, он объяснил: — Эр-Би-Экс Триста Третий держит контрольный пакет «Пабтранс Инкорпорейтед». Это тебе о чем-нибудь говорит?
Чак поначалу не понял, но потом до него дошло. «Пабтранс Инкорпорейтед» была спонсором шоу Банни Хентмана.
— Это значит, — сказал он, — что хозяином всего является…
Чак умолк. Он хотел сказать «один из наших бывших врагов», но вовремя остановился. С одной стороны это действительно было так, но с другой — это все-таки бывший, а не сегодняшний враг. Терра и Альфа жили в мире, и чувство враждебности было сейчас неуместно.
— Ты никогда прежде не встречал альфанцев, — понял наконец Банни. — А жалко. Они отличный народ. Впечатлительные, с невероятным чувством юмора… «Пабтранс» частично спонсирует меня, потому что Эр-Би-Экс Триста Третий верит в мой талант. Он многое сделал, чтобы из комика, играющего в ночных клубах и только изредка появляющегося на экране, я стал звездой собственного телешоу. Шоу существует именно потому, что «Пабтранс» изрядно потрудилась, рекламируя его.
— Понимаю, — сказал Чак. Ему было плохо, но он не мог сообразить, почему. Может, из-за того, что он попал в ситуацию, которую не понимал?
— Альфанцы телепаты? — спросил он, хоть и знал, что это не так. У него была какая-то необъяснимая уверенность относительно этого альфанца; предчувствие, что тот знает все, что нет такого секрета, которого он не мог бы раскрыть.
— Они не телепаты, — сказал Банни, — но слышат гораздо лучше нас. — Он взглянул на Чака. — А с чего ты вдруг заговорил о телепатах? Мне интересно, потому что ты-то должен бы знать это: во время войны нам вбивали в головы все о врагах, а ты не настолько молод, чтобы не помнить этого.