Она немного передвигается, кладет руки на поясницу и потягивается. Ее грудь более округлая, пышная и божественная. Я всегда считал Саванну совершенством, но ее беременное тело - бесподобно. Эта грудь даже не вместиться в мои ладони...
- На самом деле я себя прекрасно чувствовала, - говорит она, отвлекая меня от грязных мыслей. На ее лице появляется виноватый взгляд. - Может мне не стоило перекидываться сегодня.
- Почему?
- Доктор Лэмб говорит, что это вредно для беременных оборотней.
Я фыркаю. Выдры-доктора, да и другие выдры... ну, придурки.
- Доктор Лэмб - идиот. Я никогда такой ерунды не слышал. Моя мама всегда перекидывалась, кода вынашивала Грейси. И это никак ей не вредило.
- Я ведь не могу спросить обычного акушера об этом, не так ли? - Она смотрит на меня. Мысли о моей давно-ушедшей матери заставляют меня задуматься о другом. - Ты хорошо ела в последнее время?
Она облизывает губы.
- Я хорошо ем. Доктор говорит, что набираю слишком много и мне нужно ограничивать себя в еде.
- Ерунда. Ты восхитительна.
Она удивленно смотрит на меня.
- Спасибо.
Ее благодарность согревает меня. Саванна - моя пара, и я собираюсь заботиться о ней, чёрт побери. Я заворачиваю ее в одеяло.
- Допивай воду, а я скоро вернусь. Кое-что принесу тебе из магазина. А ты подреми, ладно?
Саванна качает головой.
- Мне нужно встать, чтобы убрать...
Я кладу руку ей на плечо, останавливая.
- Ты останешься здесь. Когда вернусь, сам все уберу, хорошо? Позволь мне заботиться о тебе.
Я до смерти хочу заботиться о тебе. Позволь мне позаботиться о моей паре. Позволь мне быть рядом.
Я жду ее протеста, но вместо этого она смотрит на меня широко распахнутыми глазами, а затем кивает.
- Хорошо.
И меня окатывает очередная волна яростного удовлетворения. Оставив в ее руке бутылку воды, я спускаюсь вниз. У меня уже в руках ключи и тут я понимаю, что на мне нет вообще никакой одежды.
Упс.
Я возвращаюсь наверх, надеваю грязную одежду, натягиваю ботинки и бегу в грузовик. Я знаю, что нужно Саванне, даже если она этого не знает. Устрицы, печень и шоколад. Во время беременности, моя мама только этим и питалась. Говорила, что это волчья закуска. Что волчатам нужна тонна железа, которую ей пришлось копить. Бьюсь о заклад у Саванны тоже самое.
Сев в кабину, я вставляю ключи в замок зажигания. Но не завожу машину, а стискиваю руль, пытаясь совладать с бурей радости, гордости и расстройства, проносящейся по мне. Ребенок - мой ребенок - в ее животе волчонок.
"Знает ли она", - гадаю я.
Она не может навсегда отказаться от меня. Только волки знают, как воспитывать волчат. Саванна может попытаться вырастить волка с кузенами-пумами, но стая глубоко укоренена в наших душах. Он придет к нам, наплевав на все. Мне нужно чтоб Саванна поняла, что она моя, как и наш ребенок. Хотя, сначала, мне нужно накормить свою пару.
На бешеной скорости, я несусь к ближайшему магазину, покупаю все устрицы, что у них в наличии. Затем опусташаю конфетные прилавки, а потом направляюсь в мясной отдел, ища свежую печень. Закидываю в корзину лук для приготовления печени, пару бутылок воды, а затем иду на кассу. Кассирша удивленно моргает на мой набор продуктов, а затем смотрит на меня.
- Тяга беременных?
Я киваю не в силах сдержать свою лучезарную улыбку. Я забочусь о своей паре. Женщина улыбается в ответ.
- Ты такой милый. Она счастливица.
Кто-то должен сказать это Саванне.
Я загружаю грузовик, уже чувствуя, будто провел слишком много времени вдали от Саванны. Я возвращаюсь на свою - нашу ферму, а затем еду по гравию. Останавливаю с визгом грузовик у дома, хватаю продукты и бегу внутрь, беспокоясь, что Саванна встала и нечаянно упала с лестницы в мое отсутствие. Но когда вхожу в дом, натыкаюсь лишь на тишину. Я ставлю пакеты с продуктами на островок, захватываю шоколад, банку устриц и бутылку воды. Я поднимаюсь на верх, заказ 2.0 готов.
Саванна свернулась на кровати, обняв живот. На ее лице расцветает сонная улыбка, когда я вхожу, и мой волк низко рычит внутри от тоски. Как давно она мне улыбалась?
- Я в порядке, Коннор, - говорит она, когда я сажусь на стул рядом с ней. Она зевает. - Я больше не голодна.
- Я все равно хочу, чтобы ты это съела, - возражаю я, открывая консервную банку устриц. Она садится, ее ноздри раздуваются от аромата.
- Что это?
- Устрицы, - отвечаю я, и протягиваю ей банку. - Волчий припас.
Она отводит от меня взгляд.
- Волчий припас, - повторяю я тише. - Я не знаю, носишь ли ты внутри волчонка, но когда женщины вервольфы беременеют, если едят много устриц, их не часто рвет. Они жаждут красного мяса. А ребенок ест с мамой.
Она быстро моргает, и я вижу, как по ее щеке бежит слеза.
- Эй, эй,- шепчу я, отставляя устрицы и касаясь ее щеки. - С тобой все будет хорошо. Я тут и никуда не денусь.
- Близнецы,- шмыгает она носом.
- Что?
Заплаканными глазами, она смотрит на меня.
- У меня двойня. И я практически уверена, что это волки.
Глава 12
САВАННА
Я глубже зарываюсь в подушки, не вполне готовая проснуться и столкнуться с миром. Если я проснусь, придется обдумывать ситуацию с Коннором. А я еще не уверена, что делать. Бесспорно, он рад новости о близнецах. Когда я сказала ему про двойню, думала что он свалиться со стула от радости. Мне это понравилось. От этого я почувствовала... облегчение. Хорошо осознавать, что он рад стать отцом двух малышей. Хотя, свирепая, собственническая гордость в его взгляде от того, что дети волки?
А я не знаю, как воспринимать это. Я хочу сказать, ведь я могу ошибаться и в животе ношу самых злобных пум - близнецов, и Коннор будет разочарован. Хотя, я сомневаюсь. Вряд ли Коннор разочаруется, что у нас будут две девочки с кошачьими ушками. Он и их будет до безумия любить.
Но... Я все так же уверенна, что девочки не кошки. Присвоить моих детей к волкам прибавляет к уже имеющимся вопросам новые.
Что еще глупее? Съеденные прошлым вечером устрицы прижились в желудке. Коннор оказался прав.
Полагая, что не могу прятаться весь день напролет, я зеваю и медленно открываю глаза. Меня окружает запах волка. Лучи раннего солнца проскальзывают сквозь занавески, и в них танцуют пылинки. Коннор дремит в кресле напротив кровати. На его груди покоится журнал для беременных.
И Коннор голый.
- Кхм, Коннор? - рискую я позвать его.
Он просыпается, затем по-волчьи фыркает и выпрямляется.
- Что? В чем дело? - Он накрывает рукой глаза и чешет их.
- Почему ты голый?
Он откидывает журнал и проводит рукой по обнаженной, загорелой груди. Улыбка на его лице подсказывает, что Коннор ни в малейшей степени не сожалеет, что пошел на такой риск.
- Я воспользовался твоей машинкой, чтобы постирать свою одежду. А сменную одежду не брал.
С моих губ почти срывается остроумный ответ, но вместо этого говорю:
- Так ты не планировал оставаться?
Коннор встает.
- Не-а. Просто хотел проверить тебя. И рад, что зашел. - Он окидывает меня укоризненным взглядом. - Оставайся здесь, я принесу тебе устриц для начала.
От этого меня должно было затошнить, но я сажусь и зеваю.
- И воды, пожалуйста.
- Устрицы и вода сейчас прибудут. - Он выбегает из комнаты, а я наблюдаю за сокращением мышц на его крепкой заднице. Ну, если бы он не демонстрировал, я бы ведь не смотрела, да?
Я немного мечтаю, лежа в кровати, и когда Коннор возвращается с завтраком, слегка расстраиваюсь, что он надел все еще влажные джинсы. Ох, ну ладно. Я сажусь, и он спешит поправить мне подушки.
- Давай я помогу.
- Спасибо. - Я расправляю одеяло на огромном животе, а Коннор протягивает мне устрицы и воду. Почему-то от запаха устриц, мой рот наполняется слюной, и я быстро их съедаю, запивая водой. Вероятно, это первое утро, когда меня не рвало.
Поди разберись.
- Как ты? - спрашивает он и смотрит на меня. - Может еще устриц? Или тост? Или кофе?
Я машу ему рукой в знак протеста.
- Я в порядке. Правда.
- Хочешь, я помассирую тебе ноги? Я прочитал в твоем журнале, что ноги у женщин отекают и лучше, если их помассировать.
Я начала протестовать... а затем остановилась. Если красивый мужчина - даже настолько раздражающий как Коннор - предлагает мне массаж ног, как я могу отказаться?
- Наверно.
Он улыбается так, словно я только что подарила ему подарок, а затем садится на край кровати. Я стараюсь не зацикливаться на странных ощущениях, когда Коннор задирает одеяло, берет мою опухшую ногу и начинает массировать. А затем, мне пришлось подавить стон наслаждения, потому что, Господи, я испытываю невероятные ощущения. Он пальцами разминал мне стопы, а я почти скатилась с кровати от сильнейшего наслаждения, проносившегося по моему телу. Ничто в мире не должно быть настолько восхитительным. Мне... наверно стоит просить массаж ног постоянно.
- Так хорошо? - спрашивает он, массажируя стопу.
"Да" это еще приуменьшение.
- Ага, - говорю я, но это звучит с придыханием и сексуально. Черт. Даже соски начинают реагировать. А ведь это всего лишь идиотский массаж ног.