Но откуда взять мужиков? Аббат поселил там новых, но ведь он их назад возьмет, а без мужика земле грош цена. Вот и смекай, что я тебе скажу: ты там обеты давай кому хочешь, но с паном из Мельштына иди к князю Витовту воевать против татар. Коли затрубят в трубы до родин, не жди, покуда королева родит и начнутся рыцарские ристалища, а выступай в поход, потому там может быть добыча. Ты знаешь, как щедр князь Витовт, а тебя он уже знает. Отличишься, богатые дары от него получишь. А что всего важнее - даст бог, захватишь уйму невольников. Татар на свете тьма-тьмущая. В случае победы по полсотни, а то и больше на брата придется.
Тут Мацько, алчный до земли и мужиков, размечтался:
- Боже ты мой! Пригнать с полсотни невольников да поселить в Богданце! Расчистили бы кусок пущи. Поднялись бы мы оба. Знай, нигде так не разживешься, как там!
Но Збышко покачал головой:
- Эва! Наторочить конюхов, которые жрут конскую падаль и к земле не привыкли! Какой толк от них в Богданце?.. К тому же я дал обет добыть три немецких гребня. Где я их найду у татар?
- Дал обет по глупости, такая и цена твоему обету.
- А моя рыцарская честь? Как с нею быть?
- А как было с Рынгаллой?
- Рынгалла отравила князя, и отшельник разрешил меня от обета.
- Так тебя в Тынце разрешит аббат. Аббат получше пустынника, тот не на монаха, а больше на разбойника смахивал.
- Да не хочу я.
Мацько остановился и спросил, видно разгневавшись:
- Что ж будем делать?
- Поезжайте к Витовту сами, я не поеду.
- Ах ты, мальчишка! А кто к королю пойдет на поклон?.. И не жаль тебе моих косточек?
- На ваши косточки дерево свалится, и то не поломает их. Да хоть мне и жаль было бы вас, все равно я к Витовту не поеду.
- Что же ты будешь делать? Останешься сокольничим или песенником при мазовоцком дворе?
- А разве плохо быть сокольничим? Коли вам слушать меня неохота, а поворчать приспичило, ну что ж, ворчите.
- Ну куда ты поедешь? Что ж тебе, наплевать на Богданец? Ногтями будешь землю ковырять? Без мужиков-то?
- Неправда! Ловко вы это придумали с татарами. Слыхали, что на Руси говорят? - татар, мол, столько найдешь, сколько их полегло в бою, а полонить никого не полонишь, потому в степи татарина никому не догнать. Да и на чем я буду гнаться за ними? Уж не на тех ли тяжелых жеребцах, которых мы захватили у немцев? Как же, догонишь на них! А какую добычу я возьму? Одни паршивые тулупы. То-то богачом вернусь в Богданец, то-то назовут меня комесом!
В словах Збышка было много правды, и Мацько умолк; только через минуту он заметил:
- Но тебя наградил бы князь Витовт.
- Это еще как сказать: одному он дает слишком много, а другому ничего.
- Ну тогда говори, куда поедешь?
- К Юранду из Спыхова.
Мацько в гневе передернул пояс на кожаном кафтане и бросил:
- А чтоб ты пропал!
- Послушайте, - спокойно сказал Збышко. - Я говорил с Миколаем из Длуголяса, и он мне рассказал, что Юранд мстит немцам за жену. Я пойду на помощь ему. Ведь вы сами говорили, что мне не в диковину драться с немцами, что я знаю их повадки и знаю, как одолеть их. Да и там, на границе, я скорее добуду павлиньи чупруны, а вы знаете, что павлиний гребень какой-нибудь кнехт на голове не носит, - выходит, коли бог поможет добыть гребни, то поможет взять и добычу. Ну, а тамошний невольник - это вам не татарин. Такого поселишь в бору, век не пожалеешь.
- Да ты, парень, что, ума решился? Ведь сейчас нет войны, и бог весть когда она будет!
- Ах, дядюшка! Заключили медведи мир с бортниками и бортей не портят, и меду не едят! Ха-ха! Да неужто вы не знаете, что войска не воюют и король с магистром приложили к пергаменту свои печати, но на границе-то вечные стычки. Угонит кто-нибудь скотину, стадо, так за одну корову жгут целые деревни и осаждают замки.