Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Сзади застонал пришедший в себя вожак. Колин, недолго думая, подскочил к нему, огрел каблуком по затылку, и тот с тихим всхлипом уткнулся мордой в землю. Подойдя к затихшему метателю камней, сержант резким движением выдернул из горла кинжал и едва успел отскочить от фонтана крови. Отёр лезвие пучком травы и сунул оружие в ножны. Вдали раздались голоса.
«Пора уходить» — сержант закинул сумку за спину, чтобы не мешала при беге.
Адреналин, обостривший чувства во время схватки, начал отпускать и от усталости, навалившейся с новой силой, бежать было трудно. К тому же сильно ныло ушибленное бедро.
«Надеюсь не перелом, — стиснул зубы сержант. — Иначе смерть…»
Коротконогие аборигены не отставали. Их дружный гомон, раздающийся неподалёку, подстёгивал уставшего человека. Погоня длилась уже полчаса и всё это время сержант, тяжело дыша и спотыкаясь, бежал вперёд. Сил на то, чтобы путать следы, уже не оставалось. Наконец лес начал редеть и выбежав на опушку, Колин заметил впереди тёмную гладь широкой реки.
«Будь что будет» — решил сержант и устремился к воде.
Уже подбегая к берегу, он заметил воткнувшееся справа копьё.
«Видимо кто-то самый шустрый, — решил Колин, забегая в воду. — Чувствую, это будет тот ещё заплыв».
Набрав воздуха побольше, он нырнул, стараясь проплыть под водой как можно дальше. Через некоторое время вынырнул, шумно вдохнул и нырнул обратно.
«Вот и долгожданная вода, — в мозгу ещё осталось место для нервной шутки. — Ещё немного, — уговаривал себя сержант, мощно загребая руками. Промокшая одежда упорно тянула на дно. — Ещё. Ну же. Ещё чуть-чуть и можно будет скинуть одежду…»
Из-под воды, Колин не мог видеть, как на берег вышел коротышка в балахоне, сшитом из множества цветных лоскутков и со странной конструкцией из птичьих перьев на голове. В руке у него был зажат странный жезл из резной кости, а на шее висело непонятное ожерелье из веток и камешков. Остановившись у кромки воды, «балахон» стал завывать на одной ноте, при этом пританцовывая всё быстрее и быстрее. Повысив голос до предела он, наконец, остановился и направил жезл в сторону беглеца. Ночной воздух прорезала замысловатая фраза на каком-то гортанном наречии. Тот час с кончика белой кости сорвался ослепительно белый шарик величиной с кулак и устремился к реке. Соприкоснувшись с водой, он разлетелся на тысячи светящихся осколков, озаривших на мгновение весь берег. В тот же миг вода вокруг Колина стала вязкой, будто густой кисель. Беглец увяз в ней как муха в сладкой патоке и его движения замедлились.
«Что это? Так же не бывает!» — волосы на затылке от ужаса зашевелились.
На берегу собралось порядка двух дюжин преследователей. Двое отделились от общей массы и, неся на вытянутых руках длинную мелкоячеистую сеть, пошли к кромке воды. Широко размахнувшись, они кинули её в сторону бьющегося сержанта и потащили того к берегу. По обеим сторонам от вытаскиваемой сети, сразу же возникли аборигены с тяжёлыми дубинками наготове. Осознав безысходность ситуации, Колин перестал сопротивляться и дал вытянуть себя на берег. Но оказавшись на прибрежном песке, забился с новой силой, пытаясь скинуть сеть. Аборигены галдели и потрясали оружием, а коротышка в балахоне, прикрикнув на остальных, подошёл поближе. На Колина уставились немолодые холодные глаза.
— Кутс'о, — резко выдохнул «балахон», обрушивая на голову сержанта свой жезл.
Раздался глухой звук, словно ударили в слабо натянутый барабан, и в воздухе запахло озоном. Голова сержанта взорвалась болезненными искрами, и сознание тут же потухло…
* * *— Брат, что произошло?! — воздух вокруг Сетт'иллиса искрился от напряжения. Светловолосый бог метался в своём чертоге взад и вперёд. — Я ведь тебя предупреждал! Я ведь говорил! Ты заигрался, брат!!!
Бог остановился и его перст с перламутровым ногтем укоризненно упёрся в сторону Харр'изиса, пребывающего в облике чёрного облака внутри которого сверкали ослепительные молнии. Облако колыхалось и постоянно меняло форму.
— Брат, я с тобой разговариваю! Прими, наконец, человеческий облик и говори со мной! Или нет смелости признать свою вину?
Из глаз светловолосого юноши выстрелил белёсый туман, который окутал собой всё чёрное облако. Он стал сжимать его, постепенно увеличиваясь в размерах, и вот уже от черноты не осталось и следа. Раздался оглушительный свист, затем хлопок и из молочного марева выпрыгнул чернобровый бог в алом плаще, покрытом пятнами белого тумана. Встав напротив брата, Харр'изис принялся отряхивать одежду от липкой дряни.
— Фуф, братец, ну и гадость же этот твой «туман жизни». Теперь несколько дней буду отмываться.
— Издеваешься, брат?! — Сетт'иллис не принял шутливого тона. — Ты хоть понимаешь, что натворил?! Все наши планы, — светлый бог с хрустом сжал кулаки, — в Бездну, будь она неладна! Что молчишь? Тебе нечего сказать?
— Сетт, мне нечего было сказать тогда, в первый раз, когда наши так тщательно выстраиваемые планы, сорвались из-за одного мага-недоучки. Помнится, ты тогда не задумываясь отдал Иглу Мрака в руки убийцы. Во второй раз мне, почему-то, пришлось перед тобой оправдываться, хотя моей вины как раз и не было. А теперь… Знаешь, брат, один раз это случайность, два — совпадение, но три… Три — это уже закономерность. Поэтому умерь свой гнев и давай думать, что делать дальше.
Сетт'иллис, нервно меряющий шагами светлый чертог вдруг резко остановился и уставился в чёрные глаза брата.
— Знаешь, Харр, я временами начинаю забывать, что ты младше меня. Порой мне кажется будто отец, всё же, породил тебя вперёд меня.
— Не стоит благодарностей, — шутливо поклонился Харр'изис. — Давай-ка сейчас сядем и всё как следует обдумаем. Сдаётся мне, что в третий раз терпим крах неспроста.
— В этот раз ты что-то заметил, брат? — юноша в тоге, отороченной золотом, опустился в стремительно метнувшийся навстречу его телу туман, который тут же обратился мягким глубоким креслом. — Садись и рассказывай.
Харр'изис дунул в кулак, и из него выплеснулось чёрное пламя. Покрутив в воздухе указательным пальцем, бог заставил пламя закружиться смерчем. Потом, разведя руки в стороны, он выждал несколько мгновений и стремительно сомкнул ладони. Смерч прогнулся под могучими руками как податливое тесто. Схватив за края получившейся «воронки», Хозяин Ночи растянул её в стороны и опустил у своих ног. Чёрное пламя застыло причудливой раковиной, в которую уселся черноволосый.
— Как же ты любишь показуху, брат, — укоризненно покачал головой Сетт'иллис.
— Кто бы говорил, Сетт, кто бы говорил, — вернул укор Харр'изис. — Но сейчас речь пойдёт не о зрелищах, а о том, кто нам мешает.
— Я не ослышался, ты сказал «кто»? — юноша со светлыми кудрями подался вперёд. — И кто же это, по-твоему?
— Ты ведь и сам прекрасно знаешь ответ на этот вопрос, — растянул рот в улыбке черноволосый бог.
Любой смертный, увидев этот зловещий оскал, тот час схватился бы за сердце, но только не Сетт'иллис. Он придвинулся ещё ближе, вонзив взгляд золотых глаз в чернеющий провал глазниц брата, и с трепетом выдохнул:
— Отец… Неужели, правда? Ты в этом уверен?
— А разве ты не заметил тех чёрных щупалец? — вопросом на вопрос ответил Харр'изис. — Его излюбленное детище — «дыхание Бездны». Я как почувствовал, так весь аж затрясся. Помнишь, братец, как он в детстве нас им наказывал?
— Не напоминай, Харр, — и без того светлая кожа Сетт'иллиса стала ещё белее. — Тому магу крупно повезло ощутить прикосновение самой Бездны и остаться в живых. На его месте я бы точно так же драпал. Но брат, разве не из-за твоего поглотителя душ мы потеряли сильнейший из камней врат?
— Не думаю, Сетт. Мне кажется, если б не присутствие «дыхания Бездны», всё бы прошло, как задумано. Ну, ещё бы мне досталась душа сильного мага.
— Знаешь, брат, после третьего краха я всё больше убеждаюсь, что в планировании мы и в подмётки не годимся нашему отцу. Вспомни, как лихо он нас сюда заточил.
— Помню, прекрасно помню, Сетт. Но брат мой, что мы станем делать теперь?
Оба бога-брата расслабленно откинулись в своих «креслах» готовые к непринуждённой беседе как будто не было только что никаких молний, тумана и прочих вспышек гнева. Стороннему наблюдателю показалось бы, что два таких разных собеседника всего лишь ведут неторопливый диалог. Но на то они и боги — настроение, как вода полноводной реки меняется каждый миг.
— Сетт, что будем делать без камня врат, ведь Снежный Сапфир был последним из сильнейших?