Всего за 69 руб. Купить полную версию
А наверх позже многие вышли.
К тому времени, когда по Линии Ветров пришел сигнал от разведчиков – тяжелый душный запах лаванды, тревога, призыв – те, кто остался с Клыком, уже успели осмотреться по-настоящему.
В поселке уцелело немного жителей, и в основном – молодежь, бойцы и присоединившиеся к бойцам технари и рудокопы. Калек, женщин с маленькими детьми и доживающих век стариков клан погубил, пытаясь спасти; из таких выжили только дети, которые уже обрели достаточно самостоятельности, чтобы остаться среди бойцов, и женщины из профессионалов, нужных для ведения войны. Большинство инженеров клана, которые обеспечивали безопасность пещер, пропали вместе с теми, кого остались защищать.
Уцелевших отличали отчаянные лица, откушенные мизинцы, шрамы от собственных когтей на щеках у женщин и абсолютная готовность принять любой бой, чтобы мстить со всей возможной жестокостью.
К тому времени, как пришел сигнал, уже решили, что Крыса останется в госпитале вместе с целительницами клана, но она вдруг поняла, что с Пыреем в таком случае может больше никогда не увидеться, и, нарушив все планы, отправилась наверх с бойцами. Красавчик, которого тоже собирались оставить внизу, с ранеными клана, оскорбился до глубины души:
– Вы будете драться за меня, а я тут отсижусь, так, Клык? – мрачно сказал он, догнав и остановив своего старого командира. – С чужаками! Здорово придумано. И потом ко мне будут ваши тени приходить, а здешние меня с дерьмом сожрут за то, что я жив. Славно.
– Сдохнуть торопишься? – усмехнулся Клык. – Может, успеешь еще?
– Наверно, в хорошей компании хочу сдохнуть, – Красавчик осклабился. – Вместе с тобой драться безопасней, чем под этими сводами с местными пижонами сидеть. И потом – даже Шпилька ушла…
Клык не нашелся, что возразить, только сморщил нос.
– Слушай, Клык, – сказал Мелкий, подходя, – это что ж выходит? Если меня завтра убьют, я для всех так Мелким и останусь? Ну что за… я же урук-хай все-таки!
– Чем это плохо? – сказал Клык. – Важно, не как тебя звали, а что о тебе запомнили, глупости болтаешь…
– А может, тебе после этого боя дадут другое имя, – вмешался Хорек. – Мало ли, как все обернется. Может, тебя вообще назовут Ветер или Огонь, если выйдет что-нибудь особенно удивительное. А может, ты еще лет пятьдесят проживешь и десять имен поменяешь…
– А бой точно будет завтра? – спросил Мелкий, ответив Хорьку признательным взглядом. Он почувствовал себя польщенным.
– Думаю, да, – Клык тщательно свернул карту, начерченную на отлично выделанном пергаменте, и окликнул Шороха: – Забирай обратно. Я ее наверх не понесу – мало ли, как все сложится, а в чужих руках ей совсем не место.
– Знаешь, Клык… – Шорох чуть замялся. – Я хотел тебе кое-что сказать… Пойдем со мной… карту отнесем.
Клык пожал плечами. Пошел за Шорохом мимо бойцов, проверяющих снаряжение, мимо оружейной мастерской, где теперь горел огонь, метались тени и был слышен звон молотов по наковальням и шелест стали шлифуемых лезвий, мимо ведущих вниз штолен, откуда тянуло холодом и глубиной… Шорох свернул из тускло освещенной галереи в сумеречный узкий коридор, а из него – в маленький зал, отлично проветриваемый и залитый светом горящего газа. Здесь, на стеллажах, вырубленных прямо в камне стен, хранился клановый архив. В библиотеке никого не было.
Шорох положил карту в нишу, рядом с другими, повернулся к Клыку, развязал торбу, висящую на боку, и вытащил странный предмет. Клык посмотрел на эту вещь, не прикасаясь: продолговатый брусок в ладонь шириной, а длиной – в полторы, зеленовато-серый, поверхность кажется какой-то жирной, с тусклым блеском, как у слюды или стеатита, а из бруска торчит круглый штырь, металлический, мутно-желтый, может, латунный. И запах…
– Это – гремучий студень? – спросил Клык негромко. – Я с таким дела не имел, но запах чуял много раз, не ошибиться…
– Он самый, – кивнул Шорох. – Чтобы активизировать детонатор, надо нажать это до упора. Шарахнет на счет "пять". Держи.
– Нетопырь нас этой штукой не снабдил, – хмыкнул Клык. – Ты сказал ему?
– Нет. Знаешь, Клык, он, все-таки, просто боец, а я – инженер, я все понимаю. Ты видел карту? Если гад войдет в тот вход, за мостом – то дойдет до шахт, там рукой подать. Наши пещеры просто… ну, что говорить, нельзя, чтобы вошли. В общем… в случае чего… ты скажи своим. Или сам, или – пусть еще кто-нибудь… Но в случае чего… вы взорвите его к Барлогу… возьми еще один, на всякий случай… Хватит с запасом.
Клык взял бруски и осторожно сложил их в свою походную сумку, разместив рядом с флягой, так, чтобы случайно не нажать на детонаторы. Пнул Шороха в плечо:
– Не поднимайся наверх. Внизу ты еще будешь очень нужен, а наверху тебя легко убьют. И не жалей, что не дерешься. Иногда мозги нужнее кулаков. Не поднимешься?
Шорох ответил на пинок, хотя заметно смутился. Ухмыльнулся, посмотрел в сторону:
– Не знаю… Посмотрим…
Снаружи наступала ночь, влажная, но теплая и тихая. Тоненькая полоска зари, рдеющая золотисто-алым, как угли под пеплом, постепенно меркла далеко на западе, а над головами уже сгустилась прозрачная чернота и в ней медленно плыла щербатая медная луна. Ночь пахла мокрой землей, холодной осенней сладостью, кровью и железом – бойцы занимали позиции. Клан Теплых Камней ждал гостей на рассвете, и загодя готовился к их приему.
Проходя по горному склону, совершенно обычному на посторонний взгляд, но давно превращенному аршами в помесь наблюдательного пункта и крепостной стены, Клык рявкнул на молодых бойцов с черными лицами рудокопов, которые наладились развести костер:
– Хотите, чтобы все точно знали, что мы уже здесь?! Ваш огонь будет дивно виден из долины, вы б еще поорали на человеческом языке: "Эге-гей, дорогие люди, мы вас уже заждались!"
Компания устыдилась; совсем юный арш, который хотел поджечь хворост, сконфуженно спрятал огниво. Из-за воротника его куртки высунулась и тут же пропала нервная бурая мордочка с черными блестящими бусинками глазок и двумя пучками пышных усов.
– Сопляк, – усмехнулся Клык. – Ты что, в бой свою крысу потащишь? Не жалко друга? Ведь выронишь в рукопашной, а ее затопчут.
– Где я ее оставлю? Она же с детства у меня за пазухой живет, она еще лысая была, когда я ее взял. Я ее в шахту всегда с собой носил. Они вибрацию чуют и на газ реагируют лучше нашего, и вообще… – арш вздохнул. – Пойду выпущу ее… только она же обратно придет.
Он побрел прочь, а его приятели, с досады на отсутствие огня затеяли возню.
– Эй, за уши не кусаться! – крикнул кто-то из темноты. Не участвующие в потасовке ели сырую конину и перекидывались злыми шуточками на человеческий счет. Арша с длинными волосами, по-человечески собранными в пучок на затылке, кокетливо взглянула на Клыка, смутилась, встретив его мрачный взгляд и принялась подтягивать тетиву дальнобойного лука.
– Бойцы, комариная холера… звери… – проворчал Клык, отходя.
– Что? – окликнул Нетопырь. Он размещал над дорогой своих лучников. Молния сопровождал его, как адъютант.
– Шикарные бойцы у тебя, вот что. Зверюги, – ирония в голосе Клыка совершенно погасила досаду. – Люди, не доходя, от ужаса обгадятся. Челочки, колечки, шнурочки, хвостики, ручные крыски… Зажрались вы тут, со своими шахтами и Карадрасом.
– Они еще дети, – сказал Нетопырь тихо. – К тому же – мастера, шахтеры, рудокопы, а не солдаты… И что ж, они виноваты, что у них опыта мало?
– Конечно, нет. Опытные на Серебряной реке легли?
– Клык, Барлог возьми! Они за наши горы…
– Заткнись, Нетопырь, не ори. Слушай. Стрел достаточно?
– Есть стрелы.
– Вот и славно. Стрелять твои рудокопы умеют? Им – тоже луки, хорошо бы не доводить до рукопашной, если стрелами заставим людей развернуться, будет отлично. А если их будет многовато и они попрут-таки через мост… тогда мы первые их встретим. Выбери самых толковых, чтобы нормально рубились, потом покажешь – а я пойду скажу своим пару слов.
Нетопырь выслушал удивленно и насмешливо, но не возразил, а кивнул и удалился. Клык послушал, как он приказывает кому-то поднимать наверх все наличные запасы стрел и зовет неких Змея, Искру и Полосатого, ухмыльнулся и поднялся на каменный выступ, заросший кустами, где его ждали наемники. С ними можно было не договариваться о месте встречи – их присутствие обозначили хорошо знакомый запах и голоса. В голосах не слышалось ни единой нотки нервозности или тревоги.
– … такая девочка! – говорил Хорек восхищенно. – Вы бы видели, шик! Зовут Жаба, и имя по глазам дали, глаза золотые, светятся, а вот тут вот три такие маленькие бородавочки… Да что… а пахнет! Не поверите. И волосы по плечи.
– Вот, значит, как, – хихикнула Шпилька. – Волосы по плечи, значит. Бородавочки на щечке. И оба клыка, конечно, целы… И она тебя погрела, а? Ну разумеется, как можно устоять против Хорька…