— На меня набала нечиздая зила!
Магнан придвинул кресло к столу.
— Присаживайтесь, Ваша Ненасытность, — успокаивающе сказал он. — Давайте попробуем выработать modus vivendi, удовлетворяющий обе враждующие стороны.
— Договоридьзя з Изчадиями Ада? Эдо означаед гонец Цергви!
— Напротив, Ваша Ненасытность. Если вам когда-нибудь удастся уничтожить оппозицию, вы останетесь без работы. Надо сделать так, чтобы защитить интересы каждой из сторон.
— В чем-до вы бравы, — неохотно согласился Уй-Шутки-Жутки. — Но гнузная деядельноздь эдих демонов должна здрого гондролировадьзя, и, гонечно, Бабой.
— Послушай, мои ребята тоже хотят жить, — запротестовал Франтспурт.
— Можеде бродавадь любовные зелья и бродивозачадочные зредздва, — сказал архиепископ. — Церговь годова бозмодредь зквозь бальцы на дорговлю женщинами и наргодигами. Но знабжадь бродугдами бидания незовершенноледних здрого забрещаедся. Это однозидзя и г збирдным набидкам, за изглючением хорошо выдержанных вин, поздавляемых звященнигам изглючидельно в медицинзких целях.
— Ладно, мы согласны, — сказал Франтспурт. — Но вам, священникам, с этой минуты придется прекратить свою пропаганду. Я совсем не хочу, чтобы спизмов изображали исчадиями ада.
— О, я думаю, вам нетрудно будет написать картины, где у спизмов будут крылышки и ореолы вокруг голов, — предложил Магнан. — В конце концов, Ваша Ненасытность, вы должны возместить спизмам моральные убытки, которые они потерпели по вашей вине.
— Черди з грыльями? — простонал Уй-Шутки-Жутки. — Бридедзя менядь взю зимволигу… но эдо реально.
— И мы должны получить гарантии, что земля с двух футов от поверхности и ниже принадлежит нам. Можете забирать себе поверхность и атмосферу впридачу, если, конечно, вы разрешите нам иногда совершать прогулки и дышать свежим воздухом.
— Вболне разумно, — согласился архиепископ. — Замо-зобой, наш договор вздубид в зилу дольго бозле одобрения его Бабой.
— Кстати, кто займет место Папы, если с Ай-Душка-Шизиком что-нибудь случится? — небрежно спросил Франтспурт.
— Эдо буду я, — ответил Уй-Шутки-Жутки. — Бочему ды збрашиваешь?
— Просто так, — сказал Франтспурт.
Снизу послышались тяжелые удары. Магнан подскочил на месте.
— Что это?
— Бомбы, — пояснил архиепископ. — Жаль, чдо богибнед много зпизмов, но дагова воля Иг-Руги-Ноги.
— Мне кажется, старый руконог в последнюю минуту передумал уничтожать спизмов, — насмешливо сказал Франтспурт. — Мы подсоединили трубы к городской канализации, так что сейчас во всех квартирах из унитазов идет дым.
— Бредадельздво! — завопил архиепископ, вскакивая с кресла и махая в воздухе руками. — Я борываю наш договор…
— Нельзя нарушать обещания, Ваша Ненасытность, — укоризненно произнес Магнан. — К тому же мистер Ретиф вооружен…
— Идите к микрофону, Ваша Ненасытность, — сказал Ретиф. — Я считаю, пришла пора незамедлительно объявить о наступлении новой эры. И не надо говорить о нашем участии в этом деле, пусть вся честь достанется вам одному.
— Как жаль, что Ай-Душка-Шизик упал с платформы, когда изо рта Ик-Руки-Ноги пошел дым, — сказал посланник Петлякат, подцепив на вилку очередной кусок шашлыка. — Хотя, признаться, это была достойная смерть для столь высокого государственного деятеля. Как трагично скользнул он по желобу и исчез в дыму!
— Да, взе необходимые догуменды для ганонизации уже бодгодовлены. — Его новая Надменность, Папа Уй-Шутки-Жутки, явно нервничая, посмотрел на сидящего рядом с ним спизма. — Он будед ангелом-храниделем обращенных в издинную веру дьяволов, демонов и брочей нечиздой зилы.
— Вы пропустили самое интересное, Магнан, — сказал Петлякат, пережевывая пищу. — И вы тоже, Ретиф.